– А тебе и дальше нужно ездить в Россию?
– Да, нужно. Я должен.
А потом был долгий разговор, в котором я все так же крепко сжимал ее руки, сидя напротив, тормоша ее пальчики. Словно это был массаж. Но, на самом деле, я заворачивал в ее ладони свою душу, просящую тепла. Аккуратно, чтобы она не заметила весь трагизм. Мне хотелось погреться в ее обычно жарких ладонях. Жаль, что сегодня они предали свою страсть и облачились в ненавистный холод, от чего меня скукоживало в привычное отдаление.
Я рассказывал ей о том, как восемь месяцев назад полетел на море в надежде вдохнуть новый воздух, свежие впечатления и отношения, и как был воодушевлен ею в аэропорту, подумав, что хочу быть с такой девушкой рядом, создать свой мир, даже переехав в другую страну. Я говорил о том, как верил в это и жил этим все месяцы рядом, вдыхая аромат ее лилии, пока не случилась та встреча с бывшей девушкой в России.
Бездонная ночь дала нам этот важный разговор в несколько часов. Мы пытались услышать друг друга под завывание ветра на улице. Мы растворялись в океане, который наполняли из своих рассказов о прошлых отношениях, тоске и несбывшихся надеждах до самого утра. Она просила многое рассказать… Быть с ней честным…
Лида не говорила громких фраз о бесконечной любви ко мне, поглотившей ее. Но то, как она трогала мои руки, было совсем не тем, что я ощутил в магазине, когда Надин прикоснулась ко мне. Это было женской просьбой не обидеть ее до глубины души; быть с ней, только если я хочу по-настоящему, а не потому что должен. Я по ее губам читал немые фразы. Те, которые она боялась сказать мне, потому что знала, что ответа может на них не быть.
Наш душевный диалог о чувствах был полон теплоты, без каких-либо колючих фраз и действий по отношению друг к другу, которые могли бы ранить. И к завершению разговора я добавил, что буду готов принять ее любое решение, но просил не отталкивать мое желание быть с ней. Без громких слов. По крупицам строить наш мир, заполняя его с избытком светлым и теплым. А если она уйдет, посчитав, что не справится, то я ее не остановлю и не верну – захлопну дверь в нашу недолгую историю наглухо.
Этот остаток ночи мы провели в кровати. Без гулких страстей и даже поцелуев. Она засыпала на моей груди, крепко обнимая. Я чувствовал ее запах, окунувшись носом в ее волосы. Наверное, только сегодня я по-настоящему увидел ее цветок. Она, по обыкновению, всегда закрывала венчик ночью, как все лилии, а сегодня оставила раскрытым. И я, прикасаясь к ней, чувствовал его дрожь. Словно цветок в ночи, единственный не закрытый, дрогнет от каждого звука, пугается. Во мне это отзывалось какой-то необыкновенной тайной, которую она мне сегодня дарила.
Мои неокрепшие чувства к Лиде не хотели рассыпаться в тлен жизни, они хотели продолжаться во что-то большое и сильное, будоражащее сердце и волнующее кровь. Ведь рядом с этой яркой рыжей лилией я видел в своей жизни новые краски. Она привнесла в нее много солнечных штрихов. И все эти цвета не были пошлыми. Они были пропитаны только теплом, искренней нежностью ко мне, где крылья волшебных бабочек возрождались из пепелища над картиной. Все те же краски, но другой смысл.
Лида знала, что следующей ночью я вновь улечу в Россию по своим делам. Было бы глупо утверждать, что она не переживает и не думает об этом. Даже откровенный ночной разговор не открыл ей всей мути моей жизни. Я снова умело ушел от ответов. В очередной раз.
Но утром я все решил изменить, купив билеты “в отпуск”. Лида была сильно ошарашена и не знала за что ей браться, когда я объявил ей, что мы этой ночью летим в ее любимую Индию. Отпуск в восемь дней и отсрочка приезда в Россию. Сто девяносто два часа покоя и умиротворения у ног океана. И одиннадцать тысяч пятьсот двадцать секунд перед очередным конструктивным диалогом с отцом в Москве и желанием вновь прикоснуться к розе…
________________________________________________________
Мы стали жить вместе с Лидой почти с первого дня знакомства. Я с искренними надеждами на достойные отношения окунулся в таинство сожительства, сделав себя почти женатым. Об этом я думал первые десять минут полета в Россию.
Ее дивная красота сразу меня пленила. Каждая ее веснушка, над которой поработало задиристое солнце, ямочки на щеках от бесконечных улыбок и морщинки у глаз, в которых залег ее чувственный темперамент, манили к себе с бешенной силой. Хотелось ею восхищаться с первых минут общения, и я смело ей тогда об этом сказал. На что получил дерзкий ответ, чтобы я не терялся и брал ее здесь и сейчас. В принципе, я так и сделал. Эта яркая девушка быстро вошла в мою жизнь, раскрасив свежей палитрой серые краски, сменив ночь на день. Ее яркий цвет погружал меня в теплые грезы о лучшем впереди.
