— Хочу понять, какую роль вы играете во всей этой истории со Звездой.
— Юля, успокойся, — негромко попросил Женя. Он больше не улыбался, и едва заметная складка пролегла меж бровей, напоминая о том, что этот обаятельный мальчик совсем недавно был высокооплачиваемым наемным убийцей. — Между прочим, Дан спас тебе жизнь.
— И что теперь?! — запальчиво поинтересовалась я. — Он имеет на меня право? Может, мне раздеться, надеть ошейник и лечь у его ног?
Дан побледнел, в глазах плеснула боль. Почему-то мои слова ранили его сильней, чем я предполагала. Ника беспокойно заворочалась во сне.
— Простите, — тоном ниже сказала я. — Просто не выношу, когда мной манипулируют. А с вами постоянно такое ощущение, будто все самое важное решается за моей спиной.
— Значит, принцу позволено то, что не позволено мне? — тихо спросил Дан.
Я могла бы возразить, что манипуляция и шантаж — совсем не одно и то же: шантаж честнее, как бы нелепо это ни звучало. По крайней мере, принц предложил мне выбор, и я его сделала вполне осознанно. Есть много вещей, которые я не переношу. Например, манипуляцию. Или пауков. Но я бы не задумываясь съела живого тарантула, если бы это могло спасти Дану жизнь.
Только вот ему об этом знать совсем не обязательно.
— Именно, — сухо подтвердила я. — И это не ваше дело.
Не удержавшись, я бросила взгляд на магистра: как он отреагирует на намек Дана? Но лицо верховного мага было непроницаемо. То ли он пытался скрыть подробности интриги Фернанда, то ли ему действительно были неинтересны наши разборки, и он терпеливо ждал, когда мы перейдем к делу.
— О чем речь? — встревожился Женька, переводя взгляд с меня на Дана и обратно.
— Потом расскажу, — отмахнулась я, снова усаживаясь в кресло. — Продолжайте, Дан. Что вы там узнали от Кости?
— Судя по медицинской карте, ваша мать действительно была бесплодна. Я не стану вдаваться в подробности, спросите у Кости, если это важно. Они с мужем, вашим отцом, решились на искусственное оплодотворение с донорской яйцеклеткой. Ей удалось выносить ребенка, и, несмотря на рекомендацию, она отказалась от кесарева сечения. Роды прошли тяжело. Спустя двое суток она умерла в реанимации. Официальная причина — остановка сердца, хотя никаких сердечных патологий вскрытие не показало. Медицинские документы лаконичны, и там, разумеется, нет даже намека на магию, но если читать между строк, кое-какие выводы напрашиваются. Дар передается не через кровь, а во время родов, и это процесс даже здесь, в насыщенном магией мире, происходит с трудом: эльфийские женщины после родов восстанавливаются не один десяток лет. В вашем мире магическое поле гораздо слабее. Ей пришлось затратить слишком много сил, чтобы передать Дар ребенку. Я уверен, она знала, или, по крайней мере, чувствовала, что так будет — не случайно подписала отказ от оперативного вмешательства. Это был ее выбор. Надеюсь, Юлия, у вас достанет здравого смысла не винить себя в ее смерти?
Новость о том, что моей генетической матерью оказалась какая-то чужая, незнакомая женщина, почти не взволновала меня. Наверное, в детстве я бы восприняла это острее, но жизненный опыт дает некоторые преимущества. Шокировало другое: то, что я всю жизнь считала несчастливой случайностью, медицинской ошибкой, оказывается, было маминым свободным выбором.
— Зачем она это сделала? — из-за комка в горле голос прозвучал глухо. — Зачем мне Дар, полученный такой ценой? Я могла бы умереть от старости, так и не узнав о нем.
Мой собеседник пожал плечами:
— Может быть, генетическая память? Или инстинкт?
— Что вы имеете в виду?
Дан вопросительно посмотрел на магистра, но верховный маг слегка взмахнул рукой: продолжайте.
— Магический Дар для эльфов священен, — пояснил Дан. — А передача Дара возможна только при естественных родах. Операция, которую в вашем мире называют "кесаревым сечением", появилась здесь меньше ста лет назад. До нее додумались люди. Эльфам такая извращенная мысль просто не пришла бы в голову. Эльфийка скорее погибнет сама и убьет ребенка, чем позволит ему родиться без Дара.
Я недоверчиво уставилась на Дана.
— Вы хотите сказать, что мама была эльфийкой?
— Наполовину.
Он подошел к книжному шкафу, выхватил увесистый том с эльфийской надписью на корешке. Тонкие пальцы пробежались по страницам — уверенно и вместе с тем бережно, и это заурядное движение всколыхнуло во мне чувства, весьма далекие от литературы. Черт. Всегда говорила, что от эмпатии больше проблем, чем пользы.
— Вы говорили, что видели изображение вашей матери. Какого цвета у нее были глаза, помните?
— Светло-карие… — я запнулась. На самом деле, я уже не была уверена. — С желтоватым оттенком, кажется.
Дан прошел мимо меня к столу верховного мага, протянул ему развернутую книгу.
— Магистр, можете воспроизвести этот портрет, но со светло-карими глазами?
— Конечно, — магистр улыбнулся, хотя, на мой взгляд, ничего смешного в ситуации не было.
Сердце бешено колотилось. Я не очень понимала, что происходит, но чувствовала, что сейчас узнаю что-то важное.
