– Да, – наконец позволил себе улыбнуться я. – Я понял, как именно ты можешь мне помочь.
Нежно-розовые бутоны семи больших пионов покоились на моих коленях. Константин любезно согласился довезти меня до цветочной лавки, чтобы я наконец выбрал подарок-извинение для Иви, идею о котором вынашивал со вчерашнего дня. Казалось, что новые композиционные составляющие для натюрморта должны были порадовать художницу. Или, по крайней мере, стать неплохим поводом для начала нашего разговора.
– Я бы хотел услышать историю от и до, если ты не возражаешь, – попробовал возобновить наш диалог мой бывший специалист.
Мы угодили в пробку на съезде, который находился в пяти километрах от моего дома. Разговор в кафе затянулся. Еще больше времени я потратил в очереди за цветами. А теперь серый мини-купер доктора застрял на дороге среди второй волны припозднившихся работяг. Все они старались успеть домой к вечернему чаю.
– Ты сказал, что Эндрю смог узнать имя твоего Мистера Неизвестного? – снова подтолкнул меня к продолжению беседы Константин. – Его зовут Герман.
Для меня было непривычно, что такой комментарий более не сопровождался пометками вроде «как тебе кажется», «как ты предполагаешь» или «как тебе хочется думать». Меньше всего на свете я мог ожидать, что человек, выполнявший функцию постоянного скептика, вдруг снизойдет до моего уровня осознания вещей и начнет всерьез играть со мной в мои «игрушки».
– Да. Это старший сын Ангелины, про которую ты уже слышал, – я кивнул, стараясь проговаривать все известные мне факты безэмоционально. – Еще есть младший – Валериан. Потом – его жена и их сын. Реймонд.
– Реймонд? – судя по интонации, мужчина подразумевал этот вопрос как риторический.
Константин сделал паузу, услышав имя наследника Бодрийяров. Он будто хотел зафиксировать его в мыслях и уложить на полку подсознания покрепче.
– Хорошо, – мой новоиспеченный взрослый друг пытался связать одно с другим. – Как все это связано с МёрМёр?
– Пока, исходя из того, что я услышал и увидел сам, в моей голове построилась следующая связка: существовала такая семья, и было у них типичное внутреннее деление на любимого ребенка и нелюбимого. В нашем случае первым является младший, Валериан. А вторым – старший, Герман. Последнего из семьи будто изгнали, построив ему отдельный небольшой особняк, который мы и знаем как МёрМёр.
– В котором еще была бабушка по имени Мари? – уточнил доктор.
– Все верно, – с готовностью подтвердил я. – Думаю, эта женщина была кем-то вроде его личной прислуги. В какой-то момент с Валерианом и его женой что-то произошло… и Реймонд стал жить вместе со своим дядей.
Константин от чего-то нахмурился и тряхнул головой. Но я продолжал:
– Не знаю, что было дальше. Но согласно тому, что прочитал в архиве Эндрю, и учитывая то, что это полностью совпадает с увиденной мной сценой в доме, Герман покончил с собой довольно трагичным образом. Куда после этого делся Реймонд, я не знаю.
– Все это звучит как стандартная викторианская сказка Боузи. И дело не в том, что это не может быть правдой, скорее всего, события, рассказанные тобой, действительно могли произойти в реальности, – мужчина вздохнул. – Однако остается одна, совсем непонятная мне вещь.
– Какая? – инициативно отозвался я.
– Как все это касается тебя?
На этот вопрос я и сам хотел бы иметь ответ. Теперь, ежедневно и ежечасно, история семьи Бодрийяров преображалась в моем сознании, наполнялась деталями и подробностями, но все еще оставляла меня в роли простого наблюдателя с полным отсутствием ощущения сопричастности.
– В этом ты и сможешь мне помочь, – мой голос звучал неуверенно. – По крайней мере, я так думаю.
– Слушаю, – Константин повернул голову ко мне и ободряюще улыбнулся. Интересно, изменит ли он свое отношение к этой затее, узнав о сути моей просьбы?
– В моей голове есть только одна мысль по поводу того, как именно я могу докопаться до, хотя бы, минимального намека на связь. Мне кажется необходимым узнать правду о том, что происходит сейчас с этой родословной, владеют ли они МёрМёр по сей день, и можно ли поговорить с последним известным Бодрийяром, который нашелся в реестре.
Доктор не смог сдержать усмешки. Да, наверное, моя одержимость историей двухсотлетней давности выглядела просто смешно. Но человек, обладающий аналитическим складом ума, да еще и с таким опытом, как у Константина, мог постараться меня понять. Только если на самом деле отключит все свои профессиональные предрассудки и перестанет пытаться заткнуть потоки моего сознания очередными таблетками.
– Значит, ты добрался и до реестра, – резюмировал он.
– Да. Косвенно. В Историческом Бюро мне назвали имя человека, который носит… – я запнулся, вспоминая содержимое письма Мисти, – или, по крайней мере, носил фамилию Бодрийяр по праву родственного наследия. Его зовут Джереми, ему пятьдесят два, и он зарегистрирован в нашем городе. А значит, может и по сей день находиться здесь.
