Первым на предложения доктора откликнулся Джим, который последние полчаса участвовал в беседах выборочно. И если он собирался вскрывать дверь в таком состоянии, было проще сразу приступить к поискам лома.
– Джим, я только что сказал, что не хочу втягивать вас в это, – протестовал я. – Лучше сядь обратно в машину и припаркуйтесь с Константином где-нибудь недалеко, пока я не разберусь, ладно? Я вам позвоню.
– Ну-ка тихо.
Мой друг смотрел на меня так хмуро, что я не мог разобрать: был ли такой эмоциональный выпад очередным театральным этюдом или же настоящей попыткой меня осадить?
– Работать в квестах и не уметь вскрывать замки подручными средствами, Дуглас? – Джим хмыкнул и деловито оперся на капот машины психотерапевта. И как он умудрялся проявлять свои таланты с таким похмельем? – Приключение на пару минут, а ты беседы ведешь. Кажется, вы спали на своих сменах, сэр! Или никогда случайно себя не запирали!
В последнем Джим был абсолютно прав. Мой повышенный контроль контроля? распространялся на все сферы жизни. Во времена работы гейм-мастером я не мог себе позволить заниматься сборкой квеста перед игрой не по заученному алгоритму, а потому никогда не попадал в подобные ситуации. Однако закрыть себя в игровом пространстве было действительно не сложно – множество дверей захлопывались автоматически, если кнопка «сброса» программы квеста не была отжата вовремя.
Константин, не мешкая, передал скрепки парню и аккуратно отвел меня за плечо. Очевидно, мой друг в роли взломщика нравился ему куда больше. Джим опустился на колени перед замком и выпрямил две скрепки, превращая форму каждой из них в подобие большой буквы «L». Почувствовав мое напряжение, которое нарастало с каждой секундой авантюры, проворачиваемой Джимом, доктор наклонился ко мне и шепотом произнес:
– На некоторых алкоголь действует неожиданным образом.
– Если нас поймают, ему достанется из-за меня, – хмуро отозвался я. – Это не смешно.
– У него есть уважительная причина, – продолжал шептать врач. – Скажем, что он был в состоянии аффекта.
– Это не аффект, Константин! – моему негодованию не было предела. – Он пьян, и это отягчающее обстоятельство!
– Как знать, Боузи. Я же психиатр. Мне будет виднее, в каком состоянии он находился.
Мой бывший врач хитро улыбнулся и ущипнул меня за плечо, а я не смог сдержать нервный смешок. Компания взломщиков, состоящая из мозгоправа, нетрезвого актера и сумасшедшего менеджера, выглядела действительно гротескно.
– Смеешься, малой… – пробурчал друг. – А я сделал!
Джим поднялся, практически не пошатываясь, отряхнул свои колени и застыл в полупоклоне, отворяя нам дверь в «Лавку Сэма». В это было сложно поверить, но он действительно достаточно быстро и успешно завершил взлом.
Константин заблокировал машину и, внимательно озираясь по сторонам, мы наконец вошли внутрь.
Обитель Сэма практически не изменилась – огромные кучи хлама все еще были на своих местах. Разница заключалась лишь в одном – каждая из этих гор барахла теперь была затянута полиэтиленом и тряпками. Мрачный утренний свет понемногу, но все же проникал в грязные окна, а потому мы приняли коллективное решение обойтись без фонарей для того, чтобы не привлекать к лавке лишнего внимания.
Мой друг оставался верным себе и, выполнив одну стратегически важную задачу, теперь вновь пребывал в состоянии полусна. Как и в прошлый раз, он направился к куче с посудой. Заведение пустовало, однако, почему-то я не мог позволить себе говорить в полную громкость. Мне казалось, что любое необдуманное действие может нарушить наш план.
– Джим, прошу, только накинь потом тряпки обратно, – шепотом предостерег парня я.
– И все это вместо: «Спасибо, мой преданный и лучший друг за то, что впустил нас сюда». Никакой благодарности… – гейм-мастер обиженно мычал, не обременяя себя нуждой говорить тише.
– Джим, спасибо тебе огромное. Но тряпки, пожалуйста, верни на место.
Доктор Константин озирался с не меньшим интересом. Его внимание привлекла пыльная стопка книг, покоящаяся на полках за стойкой бывшего бара, который во время нашего первого посещения выполнял роль кассы. Я, в свою очередь, пытался осмотреться и найти что-то важное, рассчитывая лишь на свое седьмое чувство. Но желание сна было настолько сильным, что интуиция отказывалась приходить мне на помощь.
Я проследовал за психотерапевтом и зашел за прилавок. Именно здесь я тогда потянулся за торшером и увидел фотографию Ангелины Бодрийяр. Несмотря на то, что табурет, с помощью которого я когда-то взбирался наверх, все еще стоял здесь, серебряная рамка исчезла.
– Как будто бы он бросил все это сразу после нашего ухода, – нерешительно пробормотал я.
– Что ты сказал, Боузи?
Константин уже читал одну из книг. Но стоило мне заговорить – тут же прервался и посмотрел на полку, от которой я не мог оторвать свой взгляд.
– Здесь ты упал? – догадливость доктора уже переставала меня удивлять.
– Да. Он принес мне именно эту табуретку, и вот она – до сих пор здесь. Я сказал, что все выглядит так, будто бы он бросил лавку сразу после нашего ухода.
