Найденный нами дневник не содержал в себе никаких улик за исключением рисунков, которые так напоминали мне мои собственные. Самый логичный вывод лежал на поверхности: автор этого журнала был так же психически нестабилен, как и я. Как и многие люди в этой стране и в этом мире. И если до спектакля Джима можно было предположить, что Сэм просто хранил здесь свою записную книжку, то сейчас абсолютно ясным становилось лишь одно – старика Сэма, старьевщика, в том виде, в котором мы однажды его увидели, просто не существовало. Точно так же, как и «Лавки Сэма», вывеска которой теперь просто исчезла с фасада.
– Теперь я уверен, что это один человек, – осмелился озвучить я.
– Что? – прищурился доктор.
– Я думаю, что это был Джереми. Он ведь стоял у вас на учете? Ты сам сказал.
– Все так.
– Он не самый здоровый малый, это подтверждено фактически. – Я раскладывал информацию по полкам вслух, тем самым пытаясь объяснить ситуацию самому себе. – А теперь – и в контексте этой ситуации. Я хочу сказать, что если он реально не в порядке, то вполне мог заниматься этими переодеваниями.
– Для чего? – специалист заинтересованно потер подбородок. Объяснить логику нездорового человека сходу у него не получилось. Еще бы, ведь он никогда не был на месте своих пациентов, как бы ни старался анализировать их по методичке.
– Я не знаю, Константин. Может быть, он – горе-актер, и не мог просто выставить свое барахло на продажу без вот такого спектакля. У него ведь достаточно денег, и это ясно из-за того, что сейчас он реставрирует МёрМёр, помнишь? Суть была не в продаже, а в этом переодевании. А может быть, он просто хотел, чтобы никто не узнал, что он продает эти вещи лично. Я правда не понимаю.
– Есть шанс, что у МёрМёр не один собственник, – пожал плечами мужчина. – Ведь мы знаем только то, что он там зарегистрирован.
Я забрал у Доктора книгу и вернул ему смартфон. Найденный артефакт я положил на стол, не посчитав нужным утруждать себя приклеиванием дневника на его первоначально место. Теперь последний носитель фамилии Бодрийяр вызывал у меня не интерес, а жалость. Кажется, этот человек просто окончательно сошел с ума от одиночества: он вел странные журналы, играл непонятные роли и пытался развлечь себя самыми не конвенциональными способами. Может быть, он и вправду был обычным городским сумасшедшим и не имел к МёрМёр никакого отношения, кроме условной регистрации по праву наследственности? Могла ли ситуация повернуться таким образом, что он просто крал вещи, которые когда-то принадлежали его семье, у нынешнего владельца дома? Все это было лишь предположениями, мыслями, подтвердить которые я мог только одним способом.
Связаться с единственным знакомым мне человеком, который имел прямой контакт с реальным владельцем особняка.
Когда Джим наконец смог избавиться от всех составляющих своего импровизированного воплощения, мы направились к выходу из лавки.
Но стоило мне взяться за ручку, ощущение завершенности испарилось, как утренний кошмар.
Сквозь стеклянную дверь я увидел, что у заведения с контрастной вывеской «Hide and Seek» стояла девушка, чей образ я просто не мог спутать ни с чьим другим.
Это была Иви.
Моя подруга выглядела напуганной, напряженной и словно готовой пуститься в бегство в любую секунду. Ее взгляд был направлен именно в сторону бывшего магазинчика Сэма – на нас троих. Ведомый эмоциями, тревогой и неудержимым желанием задать подруге все мучающие меня вопросы, я выбежал из помещения и бросился к девушке.
– Иви! Подожди!
Она сорвалась с места так резко, будто я выкрикнул в ее адрес проклятие. Расстояние от местечка Сэма до предполагаемого ночного клуба было совсем небольшим. Но либо я бежал слишком медленно, либо же художница – слишком быстро.
Следующим, что я услышал, был звук сигнала автомобиля и визжание тормозов. Затем откуда-то со спины раздался крик доктора Константина.
Еще через секунду меня сбило с ног что-то тяжелое.
Этот толчок произошел с такой невероятной силой, что, оказавшись лицом вниз на асфальте, я просто не мог пошевелиться.
Вскоре меня перевернули на спину.
Темнота в глазах сменилась высоким силуэтом моего бывшего врача. Я чувствовал, как он ощупывал меня, оттягивал веки, а затем провел по волосам и пропал из поля зрения. Собравшись с силами, я перевернулся на бок и увидел то, что навсегда впечаталось в мое сознание как худшая иллюстрация последствий от неверно принятых мною решений.
Константин сидел над Джимом, который лежал на дороге ниц, на расстоянии не меньше, трех метров от меня. Сквозь внезапный удар головной боли я смог различить автомобиль, остановившийся чуть дальше «Лавки Сэма». Водитель уже покинул салон и стоял поодаль, обхватив голову руками.
Я был оглушен. Преодолевая тяжесть от удара, я поднялся на ноги, чувствуя резкий прилив энергии и желание бежать дальше.
– Боузи, это шок. Сядь на землю, я вызываю скорую.
