Я скучающе наблюдал за тем, как возлюбленная Паккарда пробовала пустить в ход все манипуляции из своего арсенала, аккуратно вводя их в разговор поочередно. Эндрю исправно подыгрывал ей, но только первые несколько минут. Затем все снова рушилось, и Хелен приходилось начинать сначала. Ситуацию усложнял снующий туда-сюда подмастерье Джон, из-за которого девушка явно боялась проявить свои способности в полную силу. Оставалось только радоваться тому, что в этот раз такая талантливая ведьма, как наш декоратор, была на моей стороне.
– Но ведь лишние несколько текстов лишь подчеркнут твой писательский талант… – умасливала Эндрю его возлюбленная. – Ты так переживаешь, когда они урезают сценарии, чтобы все упростить в производстве… А здесь они буквально просят: «Нам нужно больше текста от Эндрю, больше!». Расскажи нам историю хозяина дома от его лица!
Мужчина гладил свою бороду и улыбался. Сейчас мы как раз были на стадии очередного его подыгрывания лести Хелен:
– Может быть, – не без удовольствия отметил мужчина.
– Да, Эндрю, ну это точно так! И это такой шанс настоять на своем!
– Но я уже закончил этот проект, и концепция, вкупе с опытом игрока, не подразумевают никаких глобальных изменений, – в очередной раз не соглашался и перечеркивал все старания девушки Паккард.
Я прикрыл глаза. В этом моменте декоратор ломалась и выдавала парочку своих реальных эмоций, уставая торговаться:
– Ну, я уже не могу, Эндрю, ну как ты можешь! Ты настолько не любишь меня?!
– Конечно же, я люблю тебя, – успокаивал Хелен сценарист. – Только это никак не относится к делу.
А вот теперь процесс должен был перезапуститься. Я боялся, что нового круга переговоров просто не выдержу, поэтому решил вмешаться. Сегодня мое моральное состояние не предполагало достаточного запаса терпения, а выстроенные Джией дедлайны и вовсе не согласовывались с настолько долгой стратегией убеждения.
Я встал со своего стула и сел на пол перед Эндрю, взяв в руку один из бутыльков краски по дереву. Сегодня Хелен приводила в порядок мебель для детской комнаты в квесте, поэтому коллекция из проб заполняла все свободные поверхности в мастерской. Аккуратные мазки на бумаге свидетельствовали о том, что в конечном итоге потухшие предметы интерьера двухсотлетней давности будут преображены с помощью дубового оттенка краски.
– Эндрю, – словно невзначай позвал я.
У меня получилось привлечь его внимание. Это было уже половиной дела.
Наблюдая за тем, как Паккард смотрел на меня в ожидании продолжения диалога, я снова поднялся и подошел к стеллажам, принявшись молча рассматривать содержимое каждого подписанного ящика. Хелен действительно хорошо наводила порядок: несмотря на то, что в центре их с Джоном кабинета всегда был хаос, на полках находилось только то, что было написано на табличках, заботливо прикрепленных к дверцам емкостей. Открыв ящик с довольно однозначной подписью «Ткань», я стал бесцеремонно рыться в обрывках, смущая этим не только сценариста, но и саму хозяйку выверенной системы хранения. Имитация бурной деятельности удавалась мне на твердую пятерку.
– Боузи? – потеряв терпение, потребовал дальнейших комментариев Эндрю.
Теперь он был в напряженном ожидании того, что я собирался озвучить, и можно было наконец попробовать подойти к вопросу изменения его любимого сценария совсем с другой стороны.
– Я тут почитал всякое… – с весьма равнодушным видом сообщил я. – Насчет оригинальной истории дома Бодрийяров.
– Так, – кивнул мужчина.
Мысленно я поблагодарил Паккарда за то, что он не спросил, где именно и что я прочитал. Потому что ответить нечто вроде «Видел у себя в голове сегодня ночью» я, как и всегда, не мог. Увольнение из-за бредовых идей стало бы для меня последней каплей.
– И, кажется, с точки зрения исторической достоверности дневник все-таки там присутствовал, – я беспечно пожал плечами, изображая полное отсутствие интереса… – Но принадлежал он отнюдь не Герману. Прости, Хелен.
Декоратор нахмурилась. Она пока совсем не понимала того, что я хотел донести. Эндрю, в свою очередь, стал выглядеть заинтересованно, а потому я продолжил:
– Один из… – сегодня усталость победила мою тревожность, поэтому ложь мне давалась проще обычного. По крайней мере, заикался я намного меньше. Просто говорил медленнее. – …команды диггеров говорил, что когда лестница была целой, под одной из ступенек видели тайник.
– Да ну? – скептически вздернул брови Паккард.
– Абсолютно точно, – решительно кивнул я.
Даже если сценарист верил мне с трудом, ему было интересно, чем закончится повествование. Я пытался делать вид, что убежден в том, что говорю, и держался так уверенно, как только мог.
– И именно под этой ступенью все, кто интересовался историей, все, кто ею по-настоящему… – я сделал паузу для того, чтобы подобрать подходящее слово. – …гхм, проникся, искали то, что должно было пролить свет на историю семьи Бодрийяров. Искомым артефактом должен был оказаться дневник Реймонда. Правда, его так никто и не смог обнаружить.
