«Как-то я засиделся в “Стойле Пегаса” с Сергеем Есениным и Вадимом Шершеневичем, – воспоминал художник-авангардист Василий Комарденков, в первые послереволюционные годы служивший в Московском Камерном театре. – Сидели долго, выпито было достаточно. Выйдя поздно ночью, Сергей Александрович сказал, что он хочет повидать своих детей, особенно Костю. Уговоры и доводы Вадима, что уже поздно, не помогли. Вадим пошел домой, а мы направились на Новинский бульвар, где дети жили вместе с матерью Зинаидой Николаевной и Всеволодом Эмильевичем. Поднялись по знакомой крутой лестнице, позвонили, ответа нет. Тогда Сергей Александрович стал стучать, на стук открылась дверь, и через цепочку показался Всеволод Эмильевич. На вопрос “В чем дело?” Сергей Александрович со слезами на глазах стал просить его показать детей. Всеволод Эмильевич говорил, что они давно спят, что ведь ночь, и захлопнул дверь. Я стал уговаривать Сергея Александровича уйти, но это не помогло. И снова стук в дверь. Наконец, дверь отворили. Зинаида Николаевна и Всеволод Эмильевич держали на руках спящих детей. Сергей Александрович, плача, их расцеловал и тихо покинул квартиру. Мы до самого утра сидели на скамейке Новинского бульвара. Сергей Александрович говорил, что очень любит своих детей и задавал вопросы, как так могло случиться, что дети не с ним?»
Александр Кусиков, Анатолий Мариенгоф и Сергей Есенин. 1918
Сборник, в котором была напечатана поэма Есенина «Инония». Берлин. 1920
Сергей Есенин. 1920
Поэма «Инония», написанная в январе 1918 года и опубликованная в журнале «Наш путь» спустя четыре месяца, занимает особое место в творчестве Сергея Есенина. Знакомство с «Инонией» поможет лучше понять внутренний мир поэта и составить более полное представление о его творчестве.
провозглашает Есенин.
У читателей мог возникнуть вопрос – с какой стати понадобилось посвящать одному из произведений отдельную главу жизнеописания поэта? Дело в том, что «Инония», которую принято называть «маленькой поэмой», – сугубо личностное и своего рода «программное» произведение Есенина. Поэт выступает здесь не в качестве анонимного лирического героя, а под своим собственным именем – «Так говорит по Библии пророк Есенин Сергей…». «Инония» открывает новую грань есенинского творчества и поднимает глобальные вопросы переустройства мира, который уже не может жить по старым правилам, а новых пока еще не получил, – вот поэт и пытается восполнить этот пробел.
Посвящая свое творение ветхозаветному пророку Иеремии, поэт протягивает невидимую нить между ним и собой, пророком нового времени. Иеремия, второй из четырех великих пророков Ветхого Завета, жил в непростое время, когда пал Иерусалим и большинство его жителей оказалось в плену у вавилонян. Иеремия предсказывал падение Иерусалима и оплакивал горькую судьбу своего народа. Соплеменники Иеремии грешили столько, что Бог сказал пророку: «Ты же не проси за этот народ, и не возноси за них молитвы и прошения, и не ходатайствуй предо Мною, ибо Я не услышу тебя»[21]. Но настанет день, и «Кто рассеял Израиля, Тот и соберет его, и будет охранять его, как пастырь стадо свое»… Реальность глубоко трагична, но не беспросветна, ибо Господь милостив. «Вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом»[22].
Истинный пророк Иеремия был осмеян ложными пророками и обвинен в вероломстве – люди никогда не любили тех, кто обличал их предрассудки, лишая их тем самым привычного душевного комфорта. Но Иеремия не просто обличитель, но и реформатор, указывающий своим соплеменникам верный путь. В каком-то смысле Иеремии было проще, чем Есенину, поскольку Господь вложил Свою Божественную мудрость в уста избранного Им пророка, а Есенин никакого откровения свыше не получал и до всего доходил своим умом и своим сердцем.
