Еще могу пример привести. Ты не поверишь, ферма у соседей водопроводными трубами огорожена. Трубами огорожена, наверное, километров двадцать там труб, целому селению в каждый двор можно бы водопровод провести, а они из труб забор сделали. Самые ходовые для человека трубы, как плетень, стоят и ржавеют. Конечно, обидно мне стало. Взял себе сколько нужно, всем своим соседям тоже дал. Вода теперь на всей нашей улице, всем польза. А ты говоришь, во-ру-ю! — передразнил он «инженера». — Я гнездышко себе свил, дом построил, семья моя в тепле и радости и гость любой в моем доме приют найдет и удовольствие по всем правилам. Какой государству от этого вред?! Нет, сынок, ничего ты в жизни не понимаешь, польза от этого государству! Я и моя семья тоже народ. А ты газеты, сынок, читал? У нас власть как хочет? Она хочет, чтобы народу было лучше. А раз я, и моя жена, и мой сын, и мои соседи живут хорошо, значит, народу лучше. И государству покойно. Не надо о нас заботиться, не надо нам квартиру давать, народные деньги тратить. Вот, сынок, а ты что болтаешь?!
Человек должен гнездышко свить для себя и для детей своих, след от человека должен оставаться. А вот вы, двое, умные, книжки читаете, а гнездышка себе не свили… А я своим трудом, своей головой, своими руками такой дом построил, что он триста лет будет стоять и еще правнукам моих детей достанется. И всему народу от этого только польза.
— Ну и демагог же ты! — улыбаясь, сказал «инженер» и углубился в раскрытую книгу.
Видя, что «инженер» читает и не хочет его слушать, «депутат» заговорил со мной.
— Если бы и пьянствовал, деньги на ветер кидал, тогда другое дело — тогда вред! А так — одна польза! Строительство я, правда, затянул, — продолжал он, зевая, — все эта проклятая редакция.
— А в чем дело? — заинтересовался я, еще недавний газетчик. — Что, статью о тебе написали?
— Да нет, что ты, — он подтянулся на кровати повыше на подушки, чтобы было удобнее, — нет, возил я одного молодого редактора. Всегда злой, как собака цепная, всегда недовольный. Одно только знал: гони, гони! Днем газеты выпускал, а по ночам ездил то на ночную пахоту, то на тока во время уборки. Бывало, скажет: «Подъезжай к пяти утра!» — дома редко подождет, Ходит по улице, заложит руки свои за спину и ждет. В колхоз смотаемся, а в восемь уже в редакцию заявимся. Потом еду в командировку с другими корреспондентами. И так целый день. Я просто не знал, что делать. Уйти не хотелось — свои расчеты были.
— А чего ты ждал?
— Как чего? Говорили, редакция, мол, редакция. Думал я, что он позвонит или намекнет там кому нужно — будет все: и стройматериал, и мука, и мясо, и фрукты — мрукты и т. д. Однако ездил я с ним, ездил, смотрю: не из тех он пчел, что мед собирают. Ни себе не брал, ни другим не давал. Думаю я, гадаю. Ну остальное, допустим, и ничего. А как же с домом? Ничего же нету. Ни шабашки, — днем, как собака, ездишь, а на ночь машину запирает в гараж. Материала тем более. Да и не годится ГАЗ-69 для таких дел. Он только начальников возить. А мне какая радость от этого? Как-то я говорю ему: «давай, говорю, поменяем на грузовую». Он засмеялся: «Мы что, колхоз, что ли?» Это еще ничего. «Цап» — смотрю за перерасход бензина удержал с меня. Благодаря бухгалтеру. Тоже была баба вредная. Каждую вещь докладывала ему. Прошу ее, мол, как-нибудь сами найдем выход. Нет! Она была на его стороне. Видать, он тоже верил ей. Часто советовались. Короче говоря, держались они друг за друга крепко.
Надо было другую хитрость выдумать. Начал выводить машину из строя. Дал ему список: того-то, мол, того-то нет. Пока они договорятся, денька два-три я дома поработаю. Или же гоним на текущий ремонт — целый месяц, раздолье мне. Думал: вот удовольствие.
Еще раз «цап» — смотрю, снизил мне в классности за частые поломки машины. Написал я жалобу в ГАИ. Ничего не помогло. Хитрый же был, говорю я. Очень хитрый. Хотя машину не понимал ни черта, но законы знал. А потом сказал: «живи как хочешь. Пока машина бегать не будет, не заплачу тебе». Дал отпуск без содержания.
Думал я, теплое место нашел, как-нибудь зимовку проведу здесь. Не дал, сволочь, пришлось рассчитаться… Потому что поработай я еще немножко с этим негодяем, остался бы без последних штанов.
А в совхозе хорошо: и в кармане ветер не играет, и домой не пустой возвращаешься… На новой машине, дай бог, еще лучше будет. Эх, не прошляпить бы ее!
Сегодня я проснулся очень рано, в палате стоял легкий холодный полумрак. Студент и «депутат» еще крепко спали, а мне почему-то спать совсем уже не хотелось. На душе было легко и свободно, точно в праздник. Захотелось вдруг посмотреть на небо. Я, сколько могу, запрокидываю назад голову, но вижу только карниз ниши окна. Я пробую чуть прогнуться в спине, сразу вижу край верхней рамы окна, а за ней серое раннее небо, но тут же чуть не вскрикиваю от боли и, словно ища от нее спасения, вытягиваюсь на кровати во весь рост. Кровать от толчка громко скрипит подо мной, а я закрываю глаза и до крови кусаю губы.
