— Я думал, что мы с тобой любим друг друга. Тебе, чтобы поцеловаться, видно, надо мамино разрешение. Я понял, ты просто от скуки ходишь со мной. Поищи другого дурачка. А я, не бойся, найду девушку, которая будет меня искренне любить. Не так, как ты! Прощай!
Всю эту мою длинную речь Ася выслушала молча, опустив голову, крутя нитки, оставшиеся на месте оторвавшейся пуговицы.
— Прощай! — повторил я и быстро пошел в глубь бульвара.
— Рашид! Слышишь, не уходи! — крикнула мне вслед Ася.
Я шел, не оглядываясь, я был уверен, что Ася побежит за мной. И не ошибся, скоро услышал за собой ее торопливые шаги.
— Подожди! — звала меня Ася. Но я шел, шел, не оглядываясь, в глубь бульвара. Нарочно шел в сторону безлюдную, где деревья росли особенно густо.
Мне хотелось испытать Асю, ее чувства. Ася догнала меня и крепко ухватилась за мой рукав.
— Подожди! Прошу!
Я остановился, сурово и пренебрежительно спросил:
— Ну что?
— Разрешаю, — сказала чуть слышно Ася.
— Что? — спросил я грубо и надменно, будто бы не зная, не догадываясь, о чем идет речь.
— Разрешаю, — повторила Ася и всхлипнула.
— Что разрешаю? — ломался я.
— Целуй, — и она замерла, приподнявшись на цыпочки, лицо у нее стало, как меловая маска.
— О, нет! — засмеялся я. — Прости, но я не могу целовать по заказу, я привык целоваться с девушками тогда, когда мне этого хочется.
Ася качнулась, словно от удара, и на глазах у меня стала маленькой, словно она согнулась надвое.
А я, насвистывая модную песенку, пошел к фонарю, оставив Асю плакать одну в темноте.
Я был уверен, что завтра Ася, еще более порабощенная, сама прибежит ко мне в общежитие. Но Ася не пришла ни в тот, ни на следующий день. «Ничего, поломается и придет, никуда не денется, девчонки и не такое могут прощать. Любить только сильнее будет», — убеждал я сам себя.
Я несколько раз встречал Асю в институте. Она держалась как-то совсем независимо и смотрела на меня, как смотрят на стены, лестницу и прочее. Меня это начинало интриговать, а главное — я вдруг каждый раз при встрече с ней и каждый раз с новой силой стал замечать, как привлекательна Ася, как завидно она выделяется среди других девчонок. Я уже стал скучать без Аси, меня вдруг все перестали интересовать, я хотел видеть только одну Асю.
Я решил к ней в общежитие сходить сам. «Правильно она делает, что бережет свою девичью честь», — одобрил я ее. «Я ее первый обидел, я первый должен и прийти с повинной».
В тот день я получил из редакции гонорар и был очень добр и весел.
Ася вышла из общежития на мой зов не сразу, она очень долго заставила себя ждать. Я уже решил уходить, когда мелькнула знакомая фигура. По лестнице мне навстречу спускалась Ася. Подошла ко мне, тихо сказала:
— Давай выйдем на улицу!
Я обрадовался: «Значит, думаю, мир! Вот и все, а ты боялся».
Вышли мы на улицу, она так спокойно оглянулась вокруг и говорит:
— Мы с тобой больше не знакомы, зачем ты пришел? Мы с тобой больше не знакомы и никогда знакомы не будем!
Посмотрела на меня так, что я сразу язык проглотил, посмотрела, повернулась и пошла в общежитие. А я остался на улице.
Хорошую пощечину дала мне Ася. Пошел я от нее в тот вечер и напился. Встретил одну свою знакомую и конец вечера провел у нее, по тогдашним моим понятиям, превесело.
Первое время довольно долго, встречаясь с Асей, я чувствовал волнение, даже краска приливала к лицу, но потом все улеглось. Скоро я уехал на преддипломную практику и думать об Асе забыл.
Приезжаю через полгода без пяти минут ученый-агроном.
На практике денег много подзаработал, купил себе светло-серый костюм. Это был мой первый отлично сшитый костюм. Одевая его, я чувствовал себя легким, стройным, красивым, и от сознания всего этого меня переполняло беспричинное счастье. Купил я нейлоновую белую рубашку, модный галстук, чешские туфли, безразмерные носки со стрелами…
Надо сказать правду: мать меня да и всех моих братьев красотой наградила. Все мы высокие, широкоплечие, синеглазые, девчонки так и засматривались…
Этаким фертом пришел я в институт, иду по институтскому двору и думаю: «Хотя бы Асю встретить!» И вправду встретил… Перешагнул порог института, остановился, поздоровался с вахтером, он говорит:
— Ты дверь, сынок, оставь открытой, жарко!
Я вернулся, отворил дверь, смотрю, идут…
Мужчина молодой, красивый, одет шикарно… Я сразу это отметил: костюм, туфли и прочее барахло меня в то время особенно интересовало. Так вот, идет мужчина и с ним Ася… Опираясь на руку чужого мужчины, прошла мимо меня, даже не опустив глаз. Посмотрела на меня, потянула своего спутника за рукав, тихонько ему что-то сказала и засмеялась, видно, чтоб смущение прикрыть.
Асин спутник внимательно посмотрел на меня, потом приподнял шляпу, поздоровался со швейцаром и повел Асю по лестнице.
И в том, как он вел Асю, как держал ее под локоть, как смотрел на нее, я почувствовал… Не знаю, как это передать, но я уже точно знал, знал каким-то шестым чувством, что это человек — все в Асиной судьбе, а Ася в его судьбе.
