Вперед, вперед… под ногами попадаются тела тех, что я свалил… а остальные как-то странно жмутся в глухом закутке напротив – и я иду, шаг за шагом, отстреливая с каждым шагом по паре патронов, стараясь попасть в коротких остановках… Почему они там теснятся? Пора менять…
– Изя, как там?
– Все нормально, лезут вяло!
Меняю магазин – и в этот момент один упырь кидается ко мне… черт. Не успеваю. Ну и черт с тобой. Пистолет плавно выходит из кобуры и почти в упор с вытянутой руки опрокидывает упыря. От так. Еще один, высунувшийся было, замешкался… и тут справа – оттуда, где, по идее, и есть цель нашего визита, грохнул выстрел. От стены что-то отлетело, и упырь спрятался – и я спокойно дострелил, как в тире, всех четверых, последних из жавшихся в закутке.
– Эй! Не стреляй! Свои! – Кто знает, из чего они там, но получить неохота.
– Идите, открыто!
«Шмайсер» тарахтит напоследок длинной очередью, и мы, проскочив недлинный коридорчик, вываливаемся за приветливо приоткрытую железную дверь.
Подсобка, что ли, или венткамера какая… не пойму, темновато. Мужики, причем не старые в основном… постепенно глаза привыкают, под потолком два узеньких окошка-щели – ага, вот у двери стоит, похоже, охранник. А в руках пистолет. Спрашиваю – оказывается, травматический. И патронов практически нету больше.
Ну все ясно – они тут заперлись и отстреливали упырей, а те отстрелянных жрали и пошустрели. Но запомнили, что в створе появляться опасно, вот и жались в закутке и на лестнице.
Они молчат. А я пока не могу отдышаться и запыхался где-то, сам не заметил, стою и отплевываю пыль. Изя тоже молчит. Вдруг из-за спин проталкивается пожилой сухонький мужчина типичной семитской внешности:
– Изя! Боже ж мой! Как ти выглядишь! С оружием! И что за гой в военном с тобою? Ти опять за старое?! Шо сказал би нашь дэдушка…
– Папа, – с трудом переводя дыхание, отвечает Изя, – мы с вами не общались уже таки два года, но – шобь ви знали – сегодня у мине праздник. Я пришел с вами за все рассчитаться.
– Изя. Израиль. Ты смеещь так угрожать мнэ, твоему отцу?! Я…
– Папа. Я таки уже давно живу с русскими и таки да – стал во многом как они, о чем только рад. Но сегодня – сегодня слово «рассчитаться» имеет самый приятный для вас смысл. Этот смысл – заплатить по счету. Вы, папа, меня невероятно обязали, когда-то потратив время и получив при том удовольствие, отчего в итоге возник я. И я был, как вы всегда говорили, в неоплатном долгу перед вами, папа. Но сегодня – день, когда сбываются мечты. Сегодня я, потратив чуть больше времени и получив чуть меньше удовольствия, чем вы некогда, отдаю вам этот долг. Полностью и без остатка. И не надо благодарить – благодарите нашу маман. Она наказала мне три года назад беречь вас и оберегать, не бросать в беде. Маман, если вы меня слышите – я таки так и поступил. Все, милый папа, мы сейчас пройдем до некомфортабельного автомобиля, проедем в некомфортабельные гойские поселения, там я вас сдам на руки необразованным поцам в военном – и надеюсь больше никогда не встретить. Мы таки квиты.
Завершив сей монолог, Изя достал фляжку и стал полоскать горло. Папа стоял, остолбенев, а я по-быстрому раздавал цеу. Запихнув так и не оправившегося от шока Изиного папу в центр, выстроил группу, Изю вперед, охранник на стреме по центру, я замыкаю… Пошли!
Сначала спокойно, в коридоре татакает несколько раз «шмайсер» – и тишина, дальше, до лестницы – тоже нормально, а вот там… Дальше все смешалось, стрельба стала постоянной, я, кажется, потерял один магазин. Ушли оба фальшфейера, но они прогорали быстро, а со второго этажа напирала самая натуральная толпа – тупых, медленных и безбашенных мертвяков. Изя тоже выбросил фальшфейеры, и, пока они горели, мы проскочили этаж, теперь мое дело задержать. Отходить быстро, по лестнице, заваленной телами, да еще стрелять и перезаряжаться, – не выходит, оттого я пячусь буквально по шагам по ступенькам, а они все напирают… М-мать, наши уже внизу! Решаюсь и выдергиваю банку гранаты. Кольцо… майор говорил – очень сильно… Есть! На! Граната летит в толпу… И отскакивает от тела какого-то упыря, чуть ли не на полпути обратно ко мне! Остолбенев, стою секунду, потом пытаюсь отойти, присесть на лестнице… падаю, фактически сажусь, черт… приходится скорчиться, закрыв голову руками, уткнувшись в воняющий ацетоном и гнилью труп… Не блевать! Не…
Жахнуло опять отменно. Ага, там куча – ясное дело, шевелятся, но и переломанные, наверно, да и просто пока распутаются… Теперь – вниз, скорее. Наши уже на улице, Изя бестолково топчется у машины.
– Изя, на крышу, паси!
– Понял! – Закинув автомат за спину, он легко вскарабкивается наверх, достает пистолет – разумно, автомат прибережет, а подходящих одиночек пистолетом снимет. Открываю люк, начинаем загружаться. Так, сменить магазин! Пустой в сумку, новый, теперь патрон…
