Мои руки тряслись, кости на решётке скрипели, когда начал сжимать их со всей силы. Правая рука простреливала болью, на которую я даже не обратил внимания. Старые воспоминания поднимаются из глубины. Панический шёпот Омида и моё отрешённое лицо. Он просит меня о помощи, мужчина не знает, что ему теперь делать.
—
— ОНА ДОЛЖНА БЫЛА УМЕРЕТЬ! В ИГРЕ ТАК ВСЁ И БЫЛО! ОНИ БЫ ВСЁ РАВНО ПОГИБЛИ…
Мой крик разнёсся по пещере. Пугая всех остальных узников. Словно тараканы они забились в щели, стараясь спрятаться в тени, в своей маленькой клетке!
Я вижу, как выпрыгиваю из окна один, как бегу по полю, спасаясь от мертвецов. Мне в след кричит Омид, умоляя меня остаться и помочь ему. Больше не осталось никого.
—
Омид стоит на коленях, закрывая от меня тело своей жены и ребёнка. "Наши девочки, Марк, они…они…Я не успел, Марк…" — его голос срывается, он начинает плакать, прижимая свою дочку к груди. Обойдя мужчину по кругу я вижу ещё один труп, лежащий на полу. Пустые глаза смотрят в потолок. Её кудряшки раскидались по полу. Детские ладони измазаны кровью. Она пыталась зажать себе шею, из которой мертвец вырвал кусок. Её любимая кепка лежит рядом, вся покрытая алой жидкостью.
— Клем…
Я смотрю сквозь прутья решётки на место, где секунду назад стояла девочка.
Ко мне приходит осознание… Двойственные воспоминания накрывают меня с головой… Вот я иду, и Клеменита накидывается на "ходячих", жестоко расправляясь с ними. В следующую секунду я собствеными руками забиваю голову очередного мертвеца в землю… Воспоминания о том, как Риза смотрит на пустое место, где должна находиться девочка, и оборачивается на меня с жалостью в глазах.
— Нет…нет…нет…
В одиночестве я бреду по дорогам, пытаясь забыться в алкогольном дурмане. Убивая всех "ходячих" на своём пути.
Первая встреча с Ризой, где я придавливаю её к полу и приставляю нож к горлу. Прощание в лесу, перед пленом, где я долго разговариваю с воздухом, когда девушка рядом со мной кусает губы, с отчаянием смотря мне в лицо.
Картинки мелькают одна за другой, и на каждой из них я один…
Убрав руки Мишель с груди, я поворачиваюсь к ней лицом. На голову ей надет капюшон, из-под которого торчит козырёк от кепки. Дрожащими руками я снимаю его.
— Клем…
Такая же, как и в тот последний день. Она улыбалась мне, так ласково и ободряюще. Протянув руку, касаюсь её щеки. Склонив голову, она трётся об неё, словно котёнок. Лицо девушки расплывается, оставляя меня одного. Мой жуткий и истеричный смех разносится по всему гроту. Вызывая у моих соседей поскуливание и плач. Из уже засохших глаз брызнули последние слёзы. Больше я не буду обманывать себя. Больше не буду прятаться. Не буду убегать от проблем.
— Спасибо.
В голове разнёсся девичий смех. Прикрытый ладошкой рот, создавал смешные звуки. Я знал, что слышу его в последний раз.
Резко оборвав свой смех, я с усталостью лёг на спину. Тяжело было осознать происходящее. Будто бы у меня было раздвоение личности. Новые-старые воспоминания удивляли и заставляли хмуриться. Почему я не понял этого раньше? Как вообще можно было не заметить происходящего.
Ладони непроизвольно сжимались, зачёрпывая с земли горсть песка и грязи.
Словно в кино с полным погружением я смотрел сцены убийства "ходячих". Неделями я бродил по дорогам. Выпивая любой горячительный напиток и нападая на всех мертвецов в зоне видимости. Камни, ветки, бутылки, собственные руки и ноги. Всё шло в ход, лишь бы уничтожить немёртвого. Бесконечные дни, проведённые в насилии и алкогольном бреду.
От размышлений меня отвлекли хриплые голоса каннибалов. Наконец-то. Двое ублюдков ходили между клеток, тыкая заключённых острыми копьями, допрашивая о произошедшем. Уверен, что все мои соседи уже указали на меня.
Шаги людоедов становились всё громче. Они приближались без страха. Зная, что я такой же, как и все остальные. Безвольное мясо для их будущего праздничного стола. Мысли метались по голове.
Память о моих похождениях вызывала головную боль, не давая сосредоточиться на происходящем. Тело задеревенело.
Вопросы дикарей сыпались один за другим, а по моей клетке прилетали удары — попытки расшевелить меня. Укол копьём в левую руку прошёл мимо сознания. По сравнению с тем, что творилось в моей черепной коробке — это был пустяк.
Не дождавшись от меня никакой реакции, каннибал стал тыкать меня в голову тупой стороной копья. Удары по макушке ненадолго заглушали боль в мозгах. Не испытывай я столько отвращения к ним, может быть даже поблагодарил.
Они спорят друг с другом. Никак не могу понять, о чём они говорят, а самое главное, непонятно, где здоровенный садист-тюремщик?
Первый зэк, с копьём в руке, начинает ходить между клеток. Он выкрикивает какие-то слова. Его голос становится всё дальше, а он сам пропадает за пределами моего бокового зрения.
