Для оформления бумаг, в сопровождении водил, мне пришлось зайти в штаб 31 автобата. Идти пришлось с оружием и рюкзаком, в пропыленной дорогой формой. Среди тех, кто мне встретился по пути, был и Козлов. Удивившемуся моему воинственному виду. Мы с ним дружески поздоровались, переговорили накоротке. И он меня проводил к комбату майору Минакову Якову Дмитриевичу. Мы с ним были знакомы, он был среди приглашенных на обмытие должности. Обговорив и подписав мою заявку, комбат вызвал своего заместителя по снабжению техник — интенданта 2 ранга Малыгина Александра Петровича и дал указание всем обеспечить. Тем более что у них было отношение из Управления НКГБ по обеспечению закрепленных за нами машинам. После ухода зама Яков Дмитриевич стал расспрашивать о нашей деятельности о делах в семейном лагере. Что можно я ему рассказал. Кроме всего прочего я попросил обеспечить водителей бланками путевых листов, командировочными удостоверениями и справками о прохождении службы. А также обеспечить бойцов оружием и боеприпасами. На вопрос — Зачем? Ответил, что нам предстоят большие разъезды по Белоруссии и возможно участие водителей в боях. Достав из планшета блокнот, сделал несколько записей и молча, дал ему прочитать. Удивившись, Минаков прочитал написанное. А потом задумчиво посмотрел на меня.
— У тебя с головой все в порядке, лейтенант? Может врача позвать? От переживаний оно знаешь, бывает.
— Не надо. Спасибо. Я себя отлично чувствую. И прошу поверить написанному. — Забирая у обалдевшего майора свой блокнот, ответил я.
— Так это правда? Когда?
— Сегодня ночью. Под утро часа в четыре, может раньше.
— Нас никто не оповещал. Может, ты паникуешь? Это не дезинформация? Откуда известно? Кто об этом еще знает?
— Никто и не будет оповещать. А если и сообщать, то будет поздно. Я, знаю об этом от пленных. Сведения перепроверены от нескольких источников. Никто из старшего командования не верит. То, что я вам сообщил нарушение и инициатива с моей стороны. В любом случаи принимать решение вам самому. Если есть возможность заранее скрытно вывести технику из крепости в место сбора по тревоге выводите. Пока есть такая возможность. Потом будет поздно. Если ничего не случится, вернетесь назад. Я свой долг перед своей совестью выполнил. Вас предупредил, а вот ответственность за принятие решения по ней лежит на вас. Как вы сделаете, так и будет.
— Машины для кого? Для вас?
— Нет, для семейного лагеря. — Не стал скрывать правды я. — Мы останемся в крепости. И будем здесь, до вызова из УНКГБ.
— А как же тогда будете добираться туда сами?
— Надеюсь, вы поможете. Выделите еще пару машин.
— Ну, ты лейтенант и нахал.
— А мне деваться некуда. Если что начнется семьи надо вывозить вглубь страны. Пешком они далеко не уйдут. Немцы или авиацией или артиллерией достанут. А на машинах, у них хоть какой — то шанс появится. Кстати ведь в лагере и ваши семьи есть. У вас же предусмотрен автотранспорт для эвакуации вот и направьте его туда дополнительно. Или зачтите выделенный нам.
— Не учи ученого. Транспорт мы тебе дополнительный выделим. Машины, что уходят в лагерь, обеспечим всем необходимым. И даже сверх того дадим. Тебе еще, что надо от нас?
— Спасибо. Остальное у нас есть. Если успеете вы бы с машинами денежные аттестаты и справки на каждого члена семей что в лагере отправили. Я думаю, они им пригодятся в случаи чего. И от батальона старшего на машины было бы неплохо. Чтобы вашим семьям помог.
— Сделаем. И спасибо тебе лейтенант. Живы будем, рассчитаемся.
— Не на чем. — Пожимая на прощание руку комбату, ответил я.
Идя через плац, я думал о только что состоявшемся разговоре. В той истории, что я знал все автомашины и почти весь личный состав погибли впервые же минуты боя за крепость. Ни одна автомашина не успела выехать из автопарков расположенных здесь внутри крепости и на берегу Муховца возле Брегитских ворот. А личный состав погиб сражаясь в своих казармах, а затем в подпалах Арсеналу, куда перебрались остатки батальона и члены семей командиров. Если майор Минаков мне действительно поверил и выведет, хоть часть батальона то уже это можно считать счастьем.
На этом останавливаться я не собирался. Есть еще мой полк и его отличный командир. Вот к нему я и направлюсь, как только приведу себя в порядок, а то пить хочется до безобразия. Вот кстати, какое странное дело. Недавно вроде бы организм почти не требовал воды, а сейчас все чаще хочется пить и не просто воды, а сладкой. И побольше сахара или меда в стакан. Ну, тут всего пару шагов по плацу мимо клумб с цветами и я дома. У себя в отсеке, а там большая емкость с водой — мне должно хватить. Моим мечтам о воде не суждено было сразу реализоваться.
