— Вот что Владимир Николаевич. О том, что ты мне рассказал, постарайся больше никому не рассказывать. Могут не понять и обвинить, черт знает в чем. Тебя ведь никто не уполномочивал мне все эти сведения доводить. Спасибо, что нашел возможность мне об этом сообщить, рискуя своим положением и репутацией. Ты поступил правильно. Я подумаю, что можно сделать в этой ситуации. Ты здесь надолго?
— Нам дали возможность сегодня отдохнуть. И находиться тут до вызова в Управление.
— Тогда возможно сегодня еще увидимся. Кстати ты в курсе, что на тебя направили представление о награждении за уничтожение банды диверсантов. — И видя мое удивление, продолжил. — Тогда разреши тебя первым с этим поздравить. Документы ушли еще несколько дней назад. Так что скоро надо будет ждать решения. А сейчас иди, отдыхай.
Подставил я командира, что не говори. Вот так вечером пришел к нему в кабинет и озадачил. Загнав в угол своей информацией. В отсеке меня ждала суматоха заселения. Полковая молодежь потрошила свои чемоданы, подшивала чистые воротнички, начищала свои сапоги, собираясь в город на танцы. И ни кого не было оружия. Не получили и не озаботились его получением. Молодежь, что тут скажешь. Одни танцульки и бабы на уме…. Мешать я им не стал. Засунув револьвер в карман галифе, и захватив с собой глушители и пару пачек патронов, покинул отсек.
В дежурке была суета пересменки. Оба Александра были заняты. Но, тем не менее, мне уделили толику времени, записав мой маршрут на сегодняшний вечер. Заодно поделившись информацией, что комиссара и комбатов ищет командир. Неужели подействовала моя информация?
С выходом из крепости пришлось задержаться. Через Северные ворота в крепость входила пропыленная и уставшая батальонная колонна пехоты со средствами усиления.
Из разговора, состоявшегося между полковником Матвеевым, батальонным комиссаром Аношкиным и начальником штаба полка капитаном Руссаком вечером 21 июня 1941 года.
— Вот такие товарищи командиры сведения принес мне наш лейтенант. — Закончил свой рассказ о беседе с Седовым командир полка. — Я хочу услышать, что вы обо всем этом думаете. И как нам поступить.
— Душевное состояние лейтенанта рассматривать будем? Врача приглашать? Я лично считаю, не стоит. — Сказал комиссар. — Я не верю в его сдвиг. Не тот он человек. За эти две недели, что здесь он не дал повода усомниться в своей умственной деятельности и правдивости. Личный состав и командиры о нем отзывается хорошо. Участвовал в боях и показал себя грамотным и волевым командиром. Лейтенант озвучил и конкретизировал то, что и так уже у всех на устах. Особенно после 17 июня. И то к чему мы готовились все это время. Разве не так?
— Все так, но что нам делать конкретно? Как я понял, информацией Седов поделился без разрешения сотрудников НКГБ. Именно поэтому я и не стал приглашать сюда Горячих. Командование армии и корпуса доводить до нас информацию не спешит. Хотя известно, что штаб корпуса собирается переезжать на новое место. Косвенно это подтверждает информацию Седова. Ты сегодня присутствовал при встрече с командующим армии, что-нибудь слышал от него? Вот и я тоже. А то, что немцы готовятся и так видно, не нужно даже на наблюдательный пункт в Тереспольской башне лазить.
— Без разрешения командования мы ничего сделать не сможем. — Вставил свои пять копеек начштаба.
— Так уж и ничего?- Усомнился комиссар.
— Нет, конечно, кое- что можно. Например, вернуть всех командиров прибывших сегодня в Брест, в свои подразделения. Мы и до этого уже многое сделали, выведя большинство подразделений в летние лагеря и укрепрайон. Хотя в расположении остается еще куча народа — отпускники, приписной состав, больные, тыловики, ремонтники, врачи и ветеринары — всего человек пятьсот. В большинстве своем они не вооружены и оружие за ними не закреплено. Кроме того здесь несколько батарей ПТО и полковушек, пятая и развед. Роты. Пятая, как дежурное подразделение от нее караул. У этих с оружием все нормально. Если сейчас поднимем полк по тревоге, то до полуночи успеем вывести всех и все.
— По плану прикрытия в случаи провокации мы должны выставить батальон для обороны крепости. — Напомнил Руссак. — Если считать всех тех, кто сейчас здесь есть, то выходит как раз численность батальона.
— Это в случаи провокации, а если война? — Спросил комиссар.
— То батальон выставляет 84 полк. Мы же выходим в район сосредоточения со всеми своими силами и средствами.
— А как определить когда провокация, а когда война в плане не прописано?
— Нет.
— И как тогда быть? У немцев спрашивать что ли? Война это или провокация на границе?
