— Вот как ударят по нам с той стороны тогда и узнаешь. А тут еще этот приказ с требованием не поддаваться на провокации! — Вместо начштаба ответил командир.- Я вот что предлагаю. Сейчас мы с тобой комиссар поедем в дивизию и попытаемся получить письменное разрешение на подъем ночью полка по тревоге. Ты Виталий Павлович в наше отсутствие проведешь оповещение всего командного состава находящегося на отдыхе в городе о сборе здесь не позднее 20 часов. Всех прибывающих вооружай табельным оружием и отправляй в свои подразделения. Это касается и прибывших лейтенантов. Да и бойцов линейных рот отправить из казармы назад. Нечего им здесь прохлаждаться, пусть в ротах осваиваются. Далее надо будет связаться с комбатами и довести до них требование быть в готовности отразить возможную провокацию со стороны немцев. Если они будут здесь, то разрешаю довести сведения о войне, а не провокации.
— Шум будет большой, если информация не подтвердится. Сразу будет заметны наши махинации. Завтра ведь физкультурный парад и соревнования на стадионе. Должен быть большой детский концерт в парке имени Первого мая. На областной смотр везут лучшие коллективы. Почти шесть тысяч детей приедут вечером в Брест. И мы активно участвовать должны во всех мероприятиях.
— Ну что ж. Ничего страшного в этом не вижу. Мы просто провели тренировку по боевой готовности. Можешь участников соревнований оставить здесь. Я бы этого не хотел, подготовиться могут и в батальонах, а утром приедут сюда и примут участие, где надо. И еще выдавать лейтенанта как источник информации я не собираюсь и вас прошу о том же. Не скрою, что он мне нравится как честный и грамотный командир, не побоявшийся наказания за разглашение сведений.
— Хорошо, что мы семьи вывезли из крепости. А то была бы головная боль с ними.
— Это верно. Виталий пока не забыл, надо будет обеспечить семьи денежными аттестатами и справками. Я надеюсь, ты оставил Нестору инструкции что делать?
— Да. Еще вчера.
— А говоришь, ничего не можем. Можем да еще как. Надо будет отправить еще артиллеристов к Жабинке.
— А как же наши соседи? Ведь их тоже предупредить надо? Не по партийному это будет, если мы своих выведем, а остальные тут под огнем останутся.
— Я думаю можно сделать некоторый слив информации в другие части, но только после нашего с тобой разговора с комдивом. Я предупредил, что мы с тобой подъедем к нему, так что собирайся. Поедем. Виталий ты все понял?
— Да. Еще один вопрос. Что будем делать с документами? Оставлять здесь или приготовить их к эвакуации и уничтожению?
— Считаю нужным все лишнее в печь, остальное вывезти к Жабинке вместе с артиллеристами.
Ф. Гудериан, “Воспоминания солдата” (с. 208).:
“Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками. Работы по укреплению берега едва ли хоть сколько-нибудь продвинулись вперед за последние недели. Перспективы сохранения момента внезапности были настолько велики, что возник вопрос, стоит ли при таких обстоятельствах проводить артиллерийскую подготовку в течение часа, как это предусматривалось приказом…”
У Самуила Абрамовича я был вовремя. Там меня ждал местный ребе. Нам дали возможность поговорить один на один. Говорили мы о приближающейся войне. Мне задавали вопросы, и если я мог, то отвечал на них. Ответа с меня не требовали. И были удовлетворены тем, что я говорил. Задавать вопросы ребе не было необходимости. Что я у него мог спросить? И без него многое знал. В том числе и судьбе тех, кто здесь останется. Вскоре наш разговор сам собой заглох и ребе откланялся. Хозяин дома предложил мне с ними поужинать, но я отказался, сославшись на дела.
