— Нет. Как увидели, что мы трупы убираем, так даже и не стреляли. На валах там народу немного. Наблюдатели насчитали всего человек двенадцать, при трех пулеметах. Трофейное оружие мы инженерам отдали, а то у них с оружием плохо. Себе только пулеметы и гранаты оставили.
— А как узнали, что документы офицерские? — Спросил особист.
— У них погоны другие, а кроме того у нас тут парень из инженеров со знанием немецкого языка. Вот он и переводил.
— Ясно. Молодцы. Володь, ты в донесение внеси изменение. — Возвращая мне бумаги, сказал Горячих. Тут же на броневике я внес изменения и отдал все Дмитрию Ильичу.
— Дмитрий Ильич вы у нас в журнале распишитесь?
— А что он у тебя заполнен?
— Да сейчас дополнения внесу. — Достав из планшетки журнал сделал в нем несколько записей и дал его Горячих. Тот, прочитав все написанное, оставил свой автограф.
— И когда только успел?
— Пока в казарме был, накидал. Виктор. Там связисты к вам должны линию кинуть.
— А у нас связь есть. Через штаб инженерного полка. Там телефон только разбит был.
— Вот и хорошо, звони каждый час.
— Есть. Разрешите идти? — Спросил у нас Малышев.
— Давай. — Разрешили мы. И Малышев убежал к себе.
— И я пойду. Как прорветесь, не забудьте сигнал дать, чтобы мы знали.
— Не беспокойся. Сделаем.
Пожав друг другу руки, мы простились. В клубе все шло своим чередом. Посреди помещения на расчищенной площадке высились штабели с боеприпасами, часть окон была укреплена мешками с песком. Трупы немцев были вынесены и сложены в большую воронку. Наших тоже похоронили.
Ерофеев доложил, что к отряду присоединились еще 30 человек из различных подразделений. И это не считая артиллеристов. Старшим у артиллеристов был пожилой сержант — сверхсрочник Григорий Николаевич Макеев. Мы с ним познакомились и переговорили. Я объяснил задачу и на карте показал, где планирую использовать их. Подчинив ему всех присутствующих в клубе артиллеристов, направил искать исправные орудия и снаряды.
Через вход в алтарной части клуба зашла группа вооруженных автоматическим оружием бойцов и командиров. Во главе нее шел невысокий с бледным и озабоченным лицом полковой комиссар. Ерофеев, присутствовавший при беседе с артиллеристом, тихим голосом сообщил, что это полковой комиссар Фомин. Он его раньше видел в 84 полку.
Война войной, а Устав никто не отменял. Я подошел и представился. Выслушав мой доклад, полковой комиссар чтобы не мешать бойцам предложил куда-нибудь пройти и там поговорить. Единственное место, которое более или менее подходило для этого, была будка киномеханика. В сопровождении нескольких командиров и пограничников мы прошли на хора. Развернув на столе схему крепости, доложил складывающуюся обстановку и что предпринимается для выхода гарнизона в места сосредоточения, отражения атаки врага. После чего предложил подняться на НП и там все увидеть своими глазами. На площадке НП мы продолжили разговор.
— Владимир Николаевич. Поясните, почему вы прислали свое приглашение именно мне?
— Товарищ полковой комиссар. — Начал я, но был остановлен Фоминым.
— Обращайтесь по имени отчеству.
— Ефим Моисеевич. Настолько я знаю, вы приняли на себя командование гарнизоном. Кроме того вы единственный старший командир в крепости. Остальные или не смогли пробиться или погибли. В крепости нет ни одного командира или хотя бы начальника штаба полка. Я не говорю о дивизионном командовании. Их представители сюда так же не смогли пробиться. Кроме посыльного принесшего устное указание о выходе гарнизона. Для организации обороны требуется руководитель именно вашего уровня. Который мог бы ставить конкретные цели и требовать их выполнения от нижестоящих по званию и должности. Так что кроме вас некому возглавить оборону.
— Хорошо. Вы правы. Кто еще войдет в штаб? В каком качестве вы видите себя?
— Пока штаб обороны — вы и я и тех, кто находится здесь. Остальные члены штаба появятся после выхода из крепости основной части гарнизона. В него войдут те командиры, что останутся здесь продолжать оборону. Из них будут назначены руководители участков обороны. Кем я себя вижу? Тем же что и сейчас — командиром штурмового или ударного отряда. Мои бойцы как раз для этого подготовлены.
— Понятно.
— Где будет размещаться штаб обороны? Здесь в клубе или в Арсенале?
— Нет. Я думаю, что штаб обороны лучше разместить в штабе 33 полка. Считаю что там наиболее удобное место, чем здесь или Арсенале. Сейчас там тыловая позиция цитадели, прикрытая гарнизонами Западного и Восточного редюитов, предмостовыми укреплениями Трехарочного моста и цитаделью. Фактически это центр нашей обороны. Оттуда через Арсенал можно связаться со всеми частями цитадели. Арсенал находится очень близко к Тереспольской башне — фактической линии обороны. И подвержено обстрелу артиллерией. Здесь же в клубе останется наблюдательный и корректировочный пункты, а в зале склад боеприпасов.
— Не боитесь что немцы, обстреляв клуб, уничтожат склад?
— Думаю, нет. После уничтожения немцев мы пользуемся их световыми сигналами. Пока удается их дезинформировать и враг сюда не стреляет.
