К чести мальчишки, в мой разговор с Томасом он не вмешивался. Но промолчать все же не смог.
— Тим, я плачу твоей группе по тысяче за песню, и ты упрекаешь меня в безрассудных тратах? — весело удивилась я.
— С нами ты хотя бы знакома, а этого парня увидела впервые, — напомнил он.
— Поверь, не будь у меня постоянного источника дохода, я не была бы столь расточительна. А он не в том положении, чтобы пытаться меня обмануть.
— Ты ничего о нем не знаешь.
— Спорное утверждение, — возразила я и подмигнула: — Но, если я совсем не разбираюсь в людях, то позову тебя свидетелем в суд.
Тим только фыркнул.
Мы сели в мою машину.
— В школу? — осведомился Лайош.
Я покачала головой:
— К дому Волли. Нельзя заставлять бедную женщину мучиться неизвестностью.
Лайош кивнул, и машина тронулась с места.
— Почему ты это делаешь? — вдруг спросил Тим.
— Что именно? — уточнила я.
— Беспокоишься о совершенно чужих тебе людях? Волли, его мама, этот Томас…
— Потому что могу помочь? — предложила я вариант.
У меня не было точного ответа на этот вопрос. Я действовала импульсивно, действительно желая помочь, но не из-за какого-то альтруизма — мне и в голову не приходило пытаться помочь всем. Просто так совпало — у них была потребность, у меня возможность… так почему бы и нет?
Тим покачал головой:
— Я совсем тебя не узнаю.
— Так я изменилась, — я улыбнулась. — И, кажется, даже предупреждала тебя об этом.
Он промолчал, откинувшись на сиденье. Я тоже чувствовала усталость — еще бы, почти сутки на ногах, и отдых еще долго не предвидится. Но спасение двух жизней того стоит.
— Тогда почему ты оставила Альтира? — вдруг спросил Тим. — Он ведь превратил больницу в свою дойную корову.
— С чего ты взял, что я позволю ему остаться? — удивленно поинтересовалась я.
— А разве нет? Ты же сказала, что не видишь проблемы в том, что он творит.
— Я сказала, что нет проблемы, — поправила его я. — Потому что ее действительно нет, все ясно и прозрачно. Он нарушил договор, значит, договор расторгнут. Но я недостаточно компетентна, чтобы заниматься такими делами. Обращусь к юристам, пусть оформят это правильно.
— Так ты заберешь у него больницу? — не поверил Тим.
— Разумеется. Лечение должно быть доступно всем, а не превращаться в роскошь. Но с такими людьми, как Альтир, этого не добиться.
— А ведь он решил, что пронесло, — невольно улыбнулся парень.
— Что ж, его проблемы, — я пожала плечами. — Сюрприз будет.
Тим хохотнул.
Было ли мне стыдно? Ничуть. Да, я ввела Альтира в заблуждение, заставив поверить, что ему ничего не грозит. Но я сочла, что в текущей ситуации — это оптимальный вариант. Он не будет ждать подвоха и не успеет подготовиться, а значит, не создаст дополнительных проблем. К тому же прямо сейчас я выдала максимум из доступного мне — не имея ни малейшего представления, как вообще следует действовать в таких случаях. Припугнула и сделала вид, что все в порядке. Вон, даже Тим поверил.
Лайош привез нас обратно в трущобы. Он остановился возле нужного дома, но я, выбравшись из машины, усомнилась, что найду квартиру Волли. Нет, я способна запомнить этаж и дверь, но не посреди ночи, волнуясь за чужую жизнь.
К счастью, Тим словно бы понял мои сомнения и выбрался следом.
Вместе мы пошли в квартиру, из которой не так давно выходили с Волли.
— Спасибо, что поехал со мной, — искренне поблагодарила я.
— Волли — мой друг, — словно бы с недоумением сообщил Тим. — Я не мог остаться в стороне.
На миг меня охватило разочарование. А ведь я успела решить, что Тим рядом, чтобы поддержать меня. Но — нет. Не с нашим прошлым. Я ведь для него источник плохих воспоминаний. Вряд ли он добровольно захочет мне помогать.
Больше не злится — и на том спасибо.
Открыли нам, как и в первый раз, почти сразу. Мама Волли явно не спала, и теперь смотрела на нас с тревогой. Я улыбнулась ободряюще:
— Мы заехали сказать, что с Волли все хорошо, — с порога решила успокоить я женщину.
Несколько мгновений она смотрела на меня, а затем с неожиданной силой затащила в квартиру и с причитаниями завела на кухню, где и расплакалась.
Я не сопротивлялась, хотя и не собиралась заходить, полагая, что достаточно сообщить новость и можно возвращаться в школу.
Но, глядя на женщину, имени которой я даже не спросила, я вспомнила, что радостные новости могут оглушить не меньше, чем печальные. И матери Волли явно нужна поддержка.
— Присаживайтесь, что ж вы стоите, магоспожа! Хоть перекусите, всю ночь же на ногах… — сквозь слезы хлопотала она.
Предложение мне понравилось, потому что после ужина прошло несколько часов, и, хоть и приглушенный усталостью, голод уже давал о себе знать. А голодать я не люблю.
Так что от перекуса я отказываться не стала. Тим пожал плечами и молча сел за стол рядом.
Хозяйка квартиры взяла себя в руки и обрушила на меня поток вопросов, на которые я охотно отвечала, понимая, как ей это нужно. И, наконец, женщина окончательно успокоилась, поверив, что ее сыну действительно больше ничего не угрожает.
Можно было бы уйти, но мне тоже было любопытно, а усталость слегка притупила такт.
