Спустя неделю после всего случившегося Мишка, спешно приводивший в порядок изрядно запущенный двор, в очередной раз увидел у калитки знакомую фигуру. Парень усмехнулся про себя, еле слышно буркнув под нос: «Вот так и рождаются легенды». Отложив грабли, он вышел в калитку и быстро осмотревшись, направился к облетевшему кусту черемухи. Человек в брезентовом дождевике плавно развернулся, и Мишка, рассмотрев знакомую бороду, усмехнулся:
— Зашел слухи проверить?
— И это тоже, — усмехнулся в ответ Савва. — Признаться, не ожидал, что справишься. Видать, не врал, когда про кровь говорил.
— А с чего врать-то? — пожал Мишка плечами. — Жизнь штука хитрая, рано или поздно любую ложь сама наружу выведет. Так чего хотел-то?
— Спросить кое-что хочу, — помолчав, выдохнул Савва. — Говорят, ты тайгу лучше всех в округе знаешь. Верно?
— Раньше было. А сейчас и не скажу. Контузило меня. Памяти лишился, — коротко поведал ему о своей беде парень.
— Слышал, — кивнул Савва. — Выходит, не врали люди.
— А с чего им врать?
— А то не знаешь. Скажешь слово, а оно по базару пролетит и к тебе байкой вернется.
— И так бывает. А что у тебя за нужда в тайге?
— Золотишко, — коротко буркнул Савва. — Уехать хочу. Домой. Двадцать лет дома родного не видел. А пустым возвращаться… сам понимаешь, лишний рот. Так что скажешь? Есть на реке такие места, чтобы золота без крови взять? Самому намыть.
— Самому? — задумчиво переспросил Мишка. — Вспоминать надо. В тайгу идти. Да и поздно ты решился. Зима на носу, какое тут уже старание?
— Знаю, что поздно. Да видишь, как нас судьба свела, — развел Савва руками.
— В тайгу идти надо. По весне. Как снег сойдет. Там, может, чего и вспомню. Но тогда придется на месте заимку ставить и почитай на все лето пропасть. Лодка хорошая нужна.
— Зачем? — моментально насторожился Савва.
— А ты что, хочешь, чтобы вся округа сразу узнала, что ты там золото моешь? А так… Рыбы наловить да насолить, зверя на мясо добыть — в общем, обычным промыслом дело прикрыть. Что скажешь?
— Тут ты прав. Мне лишний шум ни к чему. Я ведь под запретом живу, — криво усмехнулся бывший каторжник.
Услышав последнюю фразу, Мишка принялся судорожно вспоминать, что бы это значило. Спустя минуту размышлений ему вдруг вспомнился один старый фильм, где известному революционеру перечисляли, в каких губерниях ему запрещено появляться и проживать. Сообразив, что означает жить под запретом, он только кивнул, не найдя что ответить. Внимательно наблюдавший за ним каторжник чуть качнул головой, задумчиво проворчав:
— Откуда ж ты такой грамотный взялся?
— Из тех же ворот, что и весь народ, — фыркнул Мишка в ответ раньше, чем успел сообразить, что несет.
— Ох, шустер, — вдруг закаркал Савва. — Да еще и ловок, бес. С таким ухо востро держать надо.
— Я, Савва, врагов не ищу, но и обид не прощаю, — глядя ему в глаза, негромко ответил Мишка. — Ежели со мной честно, то и я правдой отвечу. Ну а если кто дурное задумает, тут уж как бог даст.
— Слушаю тебя, парень, и словно с кем благородным говорю, — покачал Савва головой. — Но слова твои я запомню. Так что скажешь? Возьмешь по весне с собой?
— До весны еще дожить надо.
— Не веришь? — вдруг насупился бывший каторжник.
— Тут не в вере дело, — мотнул Мишка головой. — У меня тут, сам видишь, что ни день, то новые приключения. Мне бы и вправду до весны спокойно дожить да здоровье поправить. А там, если сложится, сходим.
— Ты вот что, — помолчав, вдруг сказал Савва. — Если кто из наших бывших вдруг объявится, сам не вяжись. Мне скажи. Савву тут все знают. Я разберусь.
— Ты уж прости, Савва, но со своими бедами я привык сам справляться. Но за слова добрые благодарствую. Запомню.
— Ну, сам смотри. Я сказал, а ты услышал, — кивнул Савва и, развернувшись, растворился в пелене моросящего дождя.
— Умному достаточно, — тихо проворчал Мишка ему вслед.
Вернувшись во двор, он снова принялся за прерванное занятие, прокручивая в голове этот странный разговор. Верить каторжнику, хоть и бывшему, который двадцать лет мечтает вернуться домой, было сложно. Ради исполнения своей мечты такой человек запросто проломит напарнику голову, чтобы не делиться добытым. Но с другой стороны, с таким напарником за встречи в тайге с беглыми можно не беспокоиться. Да и как рабочая сила он подходит. Недаром же купец держит его как сторожа при своих лабазах. В общем, думать надо. Крепко.
С этими мыслями Мишка, сообразив, что дождь усиливается, прибрал грабли в сарай и направился в дом. Скрип колес и конский топот заставили его остановиться на крыльце и удивленно посмотреть в сторону ворот. Крытая бричка, влекомая молодой соловой кобылкой, остановилась, и из нее выглянула знакомая усатая физиономия урядника. Увидев парня, он усмехнулся и, не вылезая, пробасил:
— Мишка, собирайся быстро. Оденься получше. Как в церковь. К городскому голове поедем.
— Это еще зачем? — растерялся Мишка от такого приглашения.
— Премию тебе вручать станет. Сказал, хочет сам на тебя посмотреть. Собирайся.
— Сей момент буду, — кивнул Мишка, ныряя в дом.
