Мимо окна снова пронестись ноги в сапогах, на крыльце затопали, потом в коридоре послышались возбужденные голоса. Приоткрыв дверь, Мишка попытался понять, что происходит, но, убедившись, что голосящих слишком много, вернулся к окну. Из участка начали выскакивать полицейские с винтовками в руках. Следом тяжело протопали знакомые колонноподобные конечности урядника.
— О как?! — удивился Мишка. — Похоже, каша серьезная заваривается. Пойти, посмотреть что ли? А оно мне надо?
В ответ на его тихий вопрос снова раздался выстрел.
— Гм, это кто там так развоевался-то? — буркнул парень, надевая полушубок.
Выйдя на улицу, Мишка сдвинул кобуру на бок и, не застегиваясь, зашагал туда, куда бежали до этого все увиденные из окна ноги. Обойдя участок, он вышел в чистую часть поселка и тут же увидел кучу вооруженного народа у ворот солидного имения. Двухэтажный дом, хозяйственные постройки, пара флигелей. Денег хозяин явно не жалел. Полиция оцепила имение по периметру, отсекая любопытных от попыток заглянуть через забор. У ворот кучковалось начальство, явно растерянное.
Рассмотрев с самого края мрачную физиономию урядника, Мишка протолкался к нему и, тронув его за рукав, тихо спросил:
— Что случилось, Николай Аристархович?
— Ночью десять ссыльных бежать пытались, — так же тихо поведал тот, обреченно вздохнув. — Девятерых взяли. Кого побили, кого живым догнали, а десятый всю ночь где-то прятался, а под утро на подворье купца Липатова пробрался. И не куда-нибудь, а во флигель, который приезжему штабс-капитану сдали. Тот было за оружие схватился, да варнак его подстрелил, а когда шум поднялся, дочкой его прикрылся. Теперь грозит, что обоих пристрелит, если ему уйти не дадут.
— А ссыльный-то из каких? Уголовник или политический? — помолчав, уточнил Мишка.
— Да какая разница, — с досадой отмахнулся урядник.
— Не скажите, Николай Аристархович, — покачал Мишка головой. — Если угол, то ему можно зубы заговорить, отвлечь, а потом и просто прибить. А если политика, то эти сами кого хочешь до полного изумления заговорят.
— Сейчас узнаю, — моментально сообразив, о чем речь, кивнул урядник и, оглядевшись, покатился к какому-то офицеру, о чем-то горячо спорившему с важного вида чиновником.
Ухватив офицера за рукав, урядник отвел его в сторону и что-то быстро спросил. Выслушав ответ, он задумчиво расправил усы и, кивнув офицеру, отошел в сторону, жестом подозвав к себе Мишку. Парень быстро переместился, стараясь держаться так, чтобы на него не обратили внимания, и, подобравшись к толстяку, тихо спросил:
— Ну что?
— Уголовник, но говорят, в ссылке с политическими терся.
— Теперь понятно, с чего он решил заложника брать, — мрачно хмыкнул Мишка. — Научили, сволочи.
— Ты это про что? — потребовал урядник объяснений.
— Уголовники гражданскими не прикрываются. Им этого не надо. У них задача другая. Налетел, ограбил, убил, если сопротивляется, и ушел. А вот невинные жертвы — это только у политических. Это им вечно крови мало.
— Неужто убьет? — охнул урядник. — У того штабс-капитана она единственный ребенок. Жену три года как похоронил. Сам растил-лелеял. Чего делать-то, Миша? Ежели убьют их, мне тогда точно беды не миновать.
— Ну, вы тут вообще краем, — задумчиво проворчал Мишка, разглядывая флигель. — Конвойная рота вам не подчиняется. Беглых они сами ловили. Одного я из вашего подарка сам ночью у собственных ворот пристрелил.
— Не сказали, сволочи, — прошипел урядник, слушавший его словно отца родного.
— Если надо, ищите того, у которого в левом виске дырочка маленькая. Далеко было, так что пуля в башке осталась. Из винтовки это как по горшку с борщом было бы, одни осколки, — пояснил Мишка и, тряхнув головой, продолжил:
— А что он умудрился сюда забраться, так надо было сразу в полицию о побеге сообщать, чтобы ваши люди могли чистые дворы под охрану взять. А они промолчали. Решили своими силами справиться. Вот и получилось, что получилось.
— Умный ты, Миша, — уважительно протянул урядник. — Ишь, как все извернул! Да только проку от этого мало. Все равно вцепятся, только перья полетят. Нам бы этого варнака самим взять.
— Людей погубим, — покачал Мишка головой. — Он, небось, с ними в одной комнате закрылся и на мушке держит. Хоть раз, но шмальнуть успеет. Его класть надо. Наглухо, — прошипел парень, проигрывая в голове варианты.
— Да хоть бы и так, — решительно кивнул урядник. — Только как сделать?
— Прицел бы мне, оптический, — мечтательно протянул парень. — Сел бы в окне напротив, и как мелькнул, так и все.
— Что еще за прицел? — не понял толстяк.
— Навроде тех, что на пушки ставят. Одним глазом в него смотришь, и все как на ладони. Ну, вроде бинокля, но для винтовки, — принялся пояснять Мишка но, сообразив, что разговор свернул не туда, досадливо скривился: — Не о том сейчас речь, Николай Аристархович. Нет у нас такого прибора. Так что за неимением гербовой придется на простой писать.
— Что-то ты, Мишка, заговариваться начал, — крякнул урядник, расправляя усы.
— Думаю я, дядя Николай. Думаю, — вздохнул Мишка. — Он требовал чего? Ну там, еды, может, водки?
