— Намоем, — помолчав, решительно кивнул Мишка. — Я под это дело механику не просто так придумывал. И что обещал, сделаю. Что найдем, себе заберешь. И как лучше домой добраться, тоже расскажу.
Кивнув, Савва взвалил на плечо очередной мешок и тяжело зашагал в гору.
Двуручная пила с визгом вгрызалась в свежую древесину. Три дня напарники валили строевой лес, готовя бревна для сруба. Выбирали самые ровные и приблизительно одинаковые по диаметру деревья. Так и носить проще, и количество рассчитать можно. Савва, выслушав эту сентенцию парня, только головой покачал и, поплевав на руки, взялся за инструмент. Спорить с ним он давно уже зарекся.
Мишка, пользуясь знаниями предыдущего хозяина тела и навыками своего мира, прямо на песке нарисовал то, что хотел получить, и, не обращая внимания на удивленное ворчание грека, с головой окунулся в работу.
За прошедшие три дня они навалили достаточно стволов, чтобы вывести сруб. Теперь валили деревья, которые предполагалось распускать на доски. Все бревна сразу опиливались по длине, чтобы можно было сразу рубить концы в лапу и тесать боковины.
Свалив очередную лиственницу, Мишка устало разогнулся и, оглядевшись, проворчал, осматривая уже сделанное:
— Вроде должно на все хватить.
— Давай еще вон те две свалим, и шабаш, — оглядевшись, предложил грек.
— Лишнего губить не хочется, — протянул Мишка.
— Дерево лишним не бывает. На доски распустим, тоже в дело пойдут.
— Ну, давай, — сдался парень, перехватывая ручку пилы.
Спустя еще полтора часа они выволокли добытое к месту строительства, и Савва, отдышавшись, удивленно проворчал:
— Ты, Мишка, словно двужильный. Прешь и прешь. Уж на что меня сильным считали, а и то запыхался. А тебе хоть бы хны.
— Своя ноша не тянет, — рассмеялся Мишка, направляясь к своим пожиткам.
Достав из мешка сухари, он присел к костру и, высыпав их на аккуратно расстеленную холстину, пообещал:
— Все. Завтра пойдем подходящее место тебе искать. С остальным я и сам уже справлюсь.
— Что, и венцы один поднимать станешь? Надорвешься же, — удивился грек.
— Есть такое мудрое слово, механика называется, — рассмеялся парень.
— Только не говори, что у тебя с собой механизм есть, который сам те бревна поднимать станет, — фыркнул в ответ Савва.
— Механизма нет, а вот пара блоков, чтобы одной веревкой большой вес поднять, есть.
— Умно, — одобрительно кивнул грек, снимая с костра котелок с ухой.
Сеть регулярно обеспечивала их свежей рыбой, и у Мишки уже было развешано промеж деревьев несколько веревок, на которых вялилась некрупная добыча. Похлебав горячего, напарники запили ужин свежим чаем, до которого оба были большими охотниками, и принялись устраиваться на ночь. Зверья они оба не боялись. Дичи в тайге много, и любой хищник не станет нападать на бивак, учуяв людей. Запахов огня и железа звери старались избегать.
Проснулся Мишка от того, что почувствовал чей-то взгляд. Сам не понимая, как это получилось, парень осторожно приподнял голову, перемещая ладонь на рукоять револьвера. Окинув всю территорию стоянки внимательным взглядом, Мишка убедился, что смотрящий на него прячется где-то за деревьями. Откуда-то взялось понимание, что это не зверь. Уж очень осмысленным было это внимание. Неторопливо поднявшись, Мишка потянулся и, повернувшись примерно туда, откуда чувствовал взгляд, громко окликнул:
— Хватит прятаться. Выходи, стрелять не стану.
— Все одно не успел бы, — раздалось в ответ, и на поляну вышел невысокий жилистый хант.
— Здравствуй, Мишка, — кивнул он, усаживаясь у потухшего костра. — Смотрел, ты пришел, или другой кто. Не позвал бы. Точно бы убил.
— Здравствуй, Торгат, — улыбнулся в ответ парень. — Сам видишь, я это. Да и не знает больше никто про это место.
— Слух был, что ты вдруг забыл все. Правда ли?
— Было такое, — скривился Мишка. — Потому и не приходил. Не помнил, куда.
— А теперь как?
— Кое-что вспомнил, но не все, — вздохнул парень.
— Доброе место выбрал, — помолчав, одобрил хант. — Только тыном обносить надо.
— Зачем? — удивился Мишка.
— У каменного языка аю поселился. Молодой, любопытный. Разорит заимку, если съестное учует.
— Аю, значит, — задумчиво протянул Мишка. — Ладно. Посмотрим, может, и договоримся.
— Миша, а что это такое, аю? — спросил Савва, усаживаясь на своей лежанке.
— Медведь на их языке.
— И что, станешь с таким соседом жить?
— Медведь, Савва, зверь умный, осторожный. Если его не беспокоить, сам не тронет. Если только голодный или ранен. Ему и без меня добычи хватит. А нет, так я своей поделюсь. Не жалко.
— Неужто не тронешь? — не поверил грек.
— Лишнее это, — отмахнулся Мишка. — Торгат, отведешь нас туда, где золота больше? — повернулся он к гостю.
Пока говорили, парень успел раздуть костер и подвесить над ним котелок с водой, набранной еще с вечера. Вместо ответа хант достал из кисета костяную трубку и принялся не спеша набивать ее табаком. Мишка, пользуясь его раздумьями, сбегал в кусты и, умывшись, вернулся обратно. Хант, раскурив трубку, несколько раз пыхнул ядреным самосадом и, покосившись на Савву, тихо спросил:
— Ты охотник, Мишка. Зачем тебе золото?
