В общем, на том торгу господа офицеры, знавшие о том, как парень спас их штабс-капитана с дочерью, не чурались поздороваться с парнем первыми, чем ввергли тетку в настоящий шок. Новость эта моментально разлетелась по всему поселку, заставив его обитателей взглянуть на Мишку по-новому. Сам парень, всегда старавшийся держаться от подобного внимания подальше, только мысленно кривился и делал вид, что ничего особенного не происходит. Так и жили. Мишка регулярно ходил на службу, наводя лоск в оружейке полиции, а господа военные регулярно заходили в его мастерскую, чтобы узнать, как правильно обращаться со скорозарядниками.
За всей этой суетой он и забыл про все свои бдения в воспоминаниях о юной красавице Анне. Права была тетка. Это были всего лишь разгулявшиеся гормоны, которые легко можно было укротить, оказавшись женатым. Но именно этого Мишка и не хотел. Почему? Он и сам толком не мог ответить на этот вопрос. Но твердо был уверен только в одном: пока не будут решены все жилищно-организационные вопросы и проблема возможной войны, ни о какой семье не может быть и речи.
Он потому и торопился с постройкой заимки, чтобы в любой момент иметь возможность увести близких ему людей подальше от опасности. Что будут творить бандиты на всем протяжении этой дороги, он читал в самых разных воспоминаниях и исторических романах. Понятно, что многое там было выдумкой, но если вспомнить, как сам Мишка стал сиротой, то верить им стоило.
— …а я тебе говорю, что такое внимание дорогого стоит, — пробилось сквозь череду мыслей.
— Что, прости? — встрепенулся парень.
— Ты чего, сынок? Я тут битый час распинаюсь, а он и не слушает! — всплеснула руками Глафира.
— Задумался, мама Глаша, — сделал вид, что смутился, парень.
— И о чем, позволь спросить? — сварливо поинтересовалась женщина.
— Так ехать скоро, вот и вспоминаю, все ли собрал да уложил. Потом суетиться поздно будет, — усмехнулся Мишка, принимая у нее чашку с чаем.
— Да уж, затеял ты, — вздохнула Глафира. — Где ж это видано, одному за лето заимку поставить, да еще и успеть припасов на зиму заготовить?
— Есть способы, мама Глаша, — усмехнулся парень. — Лениться поменьше да шевелиться побыстрее. В наших местах день неделю кормит.
— Это верно, — грустно улыбнулась женщина. — Ты уж постарайся там хоть что-то Марфе отложить, — вдруг робко попросила она. — Сам понимаешь, шестеро деток у нее, а кормить некому.
— Помню, мама Глаша. Да и признаться, я ей теперь за инструмент должен, — кивнул Мишка.
— Инструмент, — фыркнула Глафира. — Да она как услышала, что он тебе нужен, сама кинулась все выносить, еще и прощения просила, что отдать не может. Трое сынов растут.
— Я бы и не взял. У вдовы отнимать — себя не уважать. Зимой сам себе все сделаю, — отмахнулся Мишка.
— Оно и правильно, — одобрительно кивнула Глафира.
Монотонное тарахтение мотора навевало дремоту, и Мишка, в очередной раз зачерпнув ладонью ледяной воды, умылся и, тряхнув головой, тихо проворчал:
— Блин, мы так неделю ползти будем.
— Чего ворчишь? — повернулся к нему Савва.
— Медленно идем, — отмахнулся парень.
— Не гневи Бога, — покачал грек головой. — Пешком или на веслах мы бы едва от чугунки отошли.
Это было верным замечанием. Нехоженая тайга — это не прогулка по парку. Густой подлесок, овраги и буреломы — все это вынуждало любого пешехода внимательно смотреть под ноги и старательно выбирать дорогу. Особенно если еще и лошадей с грузом ведешь. Тут осторожность важна вдвойне. Не дай Всевышний, коняшка ногу сломает. Или обратно иди, или бросай часть груза.
Припомнив, сколько всего нужного погружено в лодки, Мишка только вздохнул и оглянулся через плечо. Савва, уходя в тайгу, явно не поскупился и загрузил свою посудину так, что борта трещали, возвышаясь едва на ладонь от поверхности воды. Не удержавшись, Мишка с интересом покосился на попутчика и, подправив руль, спросил:
— Савва, ты чем лодку-то загрузил? Только не говори, что продуктов набрал. Не поверю.
— И не верь, — рассмеялся грек. — Да всякого по мелочи собралось. Что-то нам здесь пригодится, что-то обменяем, если ханты объявятся, а что-то с собой возьму.
— Не тяжело будет? Добыча, да еще и барахла столько.
— Своя ноша не тянет, — загадочно усмехнулся Савва.
— Ну, как знаешь. Тебе тащить, — отмахнулся Мишка, которого сейчас больше интересовало совсем другое.
Он не просто так решил идти именно в эту сторону. В одну из зимних ночей он, уже засыпая, вдруг каким-то образом выхватил из воспоминаний прежнего хозяина тела несколько пейзажей. Именно в этих местах и был выход рудного золота, или как оно там называется. И нашел парень его в один из своих походов по тайге. Теперь перед нынешним Мишкой стояла нетривиальная задача: отыскать увиденное в своем видении место.
