В том, что это была не вспышка разыгравшейся фантазии, он почему-то был совершенно уверен. Как был уверен и в том, что сумеет узнать его. А также в том, что там золото точно есть. Но было с этим местом связано что-то еще, что он никак не мог вспомнить. Впрочем, говоря греку о том, что в запретные для хантов места им лезть не придется, он тоже был уверен в свой правоте. В общем, куча непонятностей и почти загадок.
В очередной раз вздохнув, Мишка покрутил головой, буркнув себе под нос:
— Как же мне все это надоело…
— Топляк, — послышался возглас грека, и Мишка, повинуясь его указанию, плавно повернул руль, обходя опасное место.
Резко менять направление, буксируя груженые лодки, было опасно. Обойдя топляк, парень вернул вельбот ближе к берегу и всмотрелся в проходящий мимо берег. Спустя минуту, чуть вздрогнув, Мишка выпрямился и всмотрелся в увиденное. Скальный выход был очень приметным. Сбросив скорость, Мишка подвел вельбот еще ближе к берегу и сосредоточился на окружающем пейзаже.
— Ты чего Миша? — повернулся к нему Савва.
— Погоди, — отмахнулся Мишка. — Это где-то рядом. Смотри, где ручей вливается.
— Большой? — деловито уточнил грек, подобравшись.
— Для нашего корыта хватит.
— Вон там, дальше. За ивой, — спустя минуту указал Савва.
— Точно! Оно, — радостно грохнув кулаком по банке, отозвался парень. — Дошли, Савва. Сработала память.
— Ну, если там еще и золотишко будет, я тебе, парень, в пояс поклонюсь, — покачал головой грек.
— Будет, Савва. Будет. Я это место не просто так приметил.
Вельбот слегка отошел от берега и по плавной дуге устремился к устью ручья. Отложив ружье, Савва подхватил со дна багор и принялся приподнимать ветви, нависавшие над самой водой. Мишка сбросил ход, и лодки медленно вошли в ручей. Заросли ив остались за кормой, и Мишка, не удержавшись, тихо охнул. Открывшаяся ему картина больше всего напоминала кадры из фильмов про Дикий Запад.
Узкий каньон, по дну которого протекал глубокий, но, к счастью, небурный ручей. Каменистые берега сменялись песчаными пляжами, а в теле обрывистых стен можно было рассмотреть выходы разных каменных пород. В очередной раз выругав себя за то, что не имеет ни малейшего понятия, что это за породы, Мишка приметил небольшой затон и осторожно загнал в него вельбот. Киль негромко зашуршал по песку, и парень, заглушив двигатель, устало улыбнулся:
— Все, Савва. Пришли.
— И где мыть станем? — тут же спросил грек.
— Не спеши. Сначала место под заимку выберем, потом леса навалим, а потом я тебе свою механику соберу. Вот после этого и станем толковое место искать.
— А чего не сразу? — чуть помрачнев, спросил Савва.
— А того, что если ты место увидишь, не удержишься. Руками мыть побежишь. Золото, оно такое. Чуть слабину дашь, тут же тебя разума лишит, — задумчиво ответил парень, рассматривая берега.
— А тебя, значит, не лишит? — иронично хмыкнул грек.
— Для меня золото — это просто инструмент, которым я смогу воспользоваться, чтобы свои дела поправить. Сделай из него фетиш, и все, пропал. А так — есть его не станешь, на себя не наденешь, разве что продать выгодно можно.
— Что еще за фетиш? — не понял грек.
— Ну, божество, — пояснил Мишка, в очередной раз мысленно выругав себя.
— Так бы и сказал, что мамоне не хочешь кланяться, — буркнул Савва.
— Никому не хочу. Я сам по себе, — помолчав, решительно заявил Мишка.
— То-то на тебя уряднику поп жаловался. Бухтел, что в церковь не ходишь, десятину не платишь и вообще сан уважать перестал.
— А урядник что? — заинтересовался Мишка.
— Отмахнулся, мол, контуженый ты. А после контузии так сам на себя не похож. Говорил, что он и сам теперь тебя не понимает и даже немного побаивается.
— И что поп? Проглотил? — удивился парень, которому все эти сложности с духовенством нужны были, как зайцу триппер.
— Да побурчал, но, похоже, его больше всего волновало, что ты в церковь денег не приносишь. Да урядник сразу сказал, что ты в тайгу не ходишь и платить тебе не с чего. Пожаловался даже, что пришлось тебе работу придумать, чтобы на глазах был.
— Вот жук толстый, — рассмеялся Мишка. — Ну да хрен с ним, с попом. Я в Бога верю, а все поповские завывания, перегаром приправленные, мне и даром не нужны.
— Угу, так веришь, что живому человеку голыми руками башку открутил, — поддел его грек.
— А не надо было на меня со всяким железом бросаться. Сидел бы дома, жил бы дальше, — равнодушно пожал Мишка плечами. — Ладно, дружище. Пошли. Дела сами собой не сделаются.
