Едва рассвело, Мишка отправился в деревню и, в очередной раз заняв у соседа лошадь с телегой, занялся перегрузкой добычи. Уговорившись со старым одноногим инвалидом, что присматривал за лодками у причала, они с Илкеном покатили к дому. Быстро скинув прямо во дворе большую часть груза, Мишка повел телегу к дому вдовы.
Не вдаваясь в долгие разговоры, парень первым делом вернул ей инструмент и, отдав несколько бочонков с рыбой, вернулся домой. Тетка, растерявшаяся от такого обилия новостей, суетилась по дому, не зная, чем угодить добытчику. Мишка же, узнав, что баню им поправили, отправился топить ее. Юный хант, с интересом наблюдавший за его действиями, услышав, что Мишка собирается париться, только одобрительно закивал. Ханты хоть и считались полудикими, но баню любили и мылись регулярно. Даже зимой. Кожаный полог, накрытый лосиными шкурами, с костром в середине. Раскаленные камни, которые опускают в котел с водой, пока она не закипит — вот и вся технология.
Окинув нового напарника взглядом, Мишка вернулся в дом и, порывшись в сундуке, достал свои штаны и рубаху, в которые уже не влезал. Прихватив куски домотканого полотна вместо полотенец, он вернулся к бане.
— Когда в лабаз пойдем? — не удержавшись, спросил Илкен.
— Завтра. Только пойду я. Один. А тебе придется здесь подождать, — вздохнул Мишка.
— Почему?! Отец сказал, что я сам должен торговать научиться, — принялся возмущаться подросток.
— Должен. Да только не здесь. И особенно не в фактории.
— Почему?
— Они настоящей цены не дадут.
— Думаешь, обманут? — насупился Илкен.
— Обманут, — мрачно кивнул Мишка. — Купцы думают, если вы из стойбища, то совсем глупые и торговать не умеете.
— Но мы же не глупые.
— Верно. Вся беда в том, что вы цен на товары не знаете. Потому они вас и обманывают. Говорят, что весь товар привозной и потому стоит дорого.
— А это не так? — тут же подскочил парень.
— Не совсем, — вздохнул Мишка, сообразив, что сейчас придется прочесть лекцию по экономике. — Есть вещи, которые делают местные мануфактуры. Ножи, топоры, иголки — это все любой деревенский кузнец сделает недорого. А есть такие товары, которые и вправду издалека везти надо. Сахар, чай, табак, порох. Но и из этих товаров есть такие, которые везут, но не с другого края земли. Порох, например. Его и в Томске и Екатеринбурге делают. Так что тут на каждый товар смотреть надо.
— Хитро, — помолчав, вздохнул Илкен. — Теперь понятно, почему отец пушнину с тобой передал.
— Торгат умный. Знает, что я скорее купцу горло перегрызу, чем позволю ему вас грабить, — усмехнулся Миша с чуть растерянной усмешкой.
Поднявшись, он прошел в баню и, сунув нос в парную, с довольной усмешкой проворчал:
— Вот это дело. Градусов сто точно есть.
Выглянув из предбанника, он жестом зазвал Илкена и принялся раздеваться. Сложив грязную одежду у порога на лавку, он подхватил холстину и нырнул в парную. Едва дождавшись, когда следом вкатится Илкен, Мишка зачерпнул ковшиком разведенного кваса и, плеснув на каменку, пригнулся. Ароматный пар ударил в стороны. Вытащив из шайки распаренный веник, Мишка стряхнул воду и, указывая напарнику на полок, усмехнулся:
— Укладывайся, парить буду.
Отходив паренька веником до полуобморочного состояния, Мишка выгнал его отдыхать, а сам, поддав парку, принялся париться сам. Чувствуя, что еще немного, и просто свалится, парень вывалился в предбанник и, подхватив ведро с водой, вылил его себе на голову. Завернувшись в холстину, он вышел из бани и присев на вкопанную тут же лавку, с блаженной физиономией откинулся на стену.
— Господи, хорошо-то как, — простонал Мишка, прикрыв глаза.
— Да, Миша. Хорошо, — поддакнул Илкен. — Даже лучше нашей бани. Тебе нужно на заимке тоже баню поставить.
— О как! — рассмеялся Мишка. — И зачем же? Просто помыться я обычной горячей водой могу.
— Нет. Надо настоящую баню строить. Тогда мы к тебе в гости ходить станем.
— А без бани не станете? — поддел его Мишка.
— Станем, но не часто. В стойбище баню все любят.
— Тут не все так просто, приятель, — улыбнулся Мишка. — Думаешь, почему у нас в каждом дворе своя баня?
— Почему?
— Баня дело нужное, но у каждой семьи своя должна быть. Тогда и болезней не будет, — свел Мишка все пояснения к самому главному.
— Но ведь я не из твоей семьи, — резонно возразил паренек.
— Это кто тебе сказал? — повернулся к нему Мишка. — Торгат меня охотиться учил, вы от смерти спасли. Женщины ваши мне одежду шьют. Так чем вы мне не семья? Отец твой, братья, ну и остальные все, — закруглился Мишка, не желая вдаваться в подробности. — Ладно, хватит языками чесать. Пошли париться.
— Что? Еще раз? — охнул Илкен.
— Еще два раза, — безжалостно усмехнулся Мишка.
От бани до дома Илкен плелся на подгибающихся ногах с блаженной улыбкой на губах. Увидев Мишку сидящим на лавке у бани с вещами в руках, Глафира подхватила уже приготовленные мыльно-рыльные принадлежности и понеслась на смену мужикам. Сидевший на лавочке Мишка, который после парной едва мог пошевелиться, увидев тетку, одобрительно кивнул и, едва ворочая языком, посоветовал:
