В ранней юности Полли встретила человека, которого полюбила, но ее избранник не ответил на чувства девушки, и вот теперь, по прошествии нескольких лет, им предстоит новая встреча. Даже самой себе Полли боится признаться, что Джеймс все еще дорог ей. Она не желает, чтобы он узнал ее и… снова отверг. Страх заставляет Полли изменить внешность, назваться другим именем, но даже таким способом невозможно избавиться от любви и лишить сердце надежды на счастье.
«Это он, — думала Полли. — Сомнений быть не может. Он! Что ему здесь понадобилось? Приехал в командировку? Его фамилии в списках определенно не было, я бы сразу обратила на нее внимание. Надо уйти, скажу, что плохо себя чувствую, умираю. Лишь бы не встречаться с ним! Я этого не вынесу».
А всего пару часов назад начинался совсем обычный день. Полли приняла смену и выглянула в окно. Ее внимание привлек приближающийся к зданию со стороны автостоянки Бернард. Шел он хотя и торопливо, но с выражением полного спокойствия на лице. Бездельник явно ничуть не тревожился по поводу очередного опоздания.
— Привет! — воскликнул он от вращающейся двери, махнув Полли рукой. — Как тихо-то сегодня, вот бы всегда так!
Полли ответила на приветствие кивком и скептически поджала губы. Даже в самые суматошные дни Бернард не слишком перетруждался — решением большинства вопросов занималась она. Если бы возникли серьезные неприятности, Полли в два счета уволили бы, а Бернард, непутевый племянник главного управляющего, преспокойно остался бы в гостинице и продолжил работать горе-администратором. На него и жаловаться-то было бесполезно: Эндрю Гилленхол, главный управляющий, хоть вкладывал в знаменитый «Тауэр» всю душу и стыдился выходок молодого родственничка, считал своим долгом удерживать его в отеле. Двадцатичетырехлетний Бернард был единственным сыном его младшей сестры, заботой о которой Гилленхол не мог пренебречь.
— Какие новости? — полюбопытствовал Бернард, приблизившись к стойке. — Как прошла ночь? Без происшествий?
— Самодур из пятьсот четырнадцатого наконец уехал, — без энтузиазма ответила Полли. — Долго отказывался оплачивать огромный счет за телефонные разговоры и за три бутылки «Тичерс». Заявил, что вчера на ужин ему подали несвежую говядину, и выругал массажиста за «вопиющий непрофессионализм».
Глаза Бернарда заблестели от любопытства.
— Несвежую говядину? Непрофессионализм? — Он усмехнулся. — Бред какой-то! В «Тауэре» не бывает несвежих продуктов, да и массажисты у нас все как на подбор.
Полли кивнула.
— Дело в том, что клиент вернулся вчера вечером в изрядном подпитии, — пояснила она. — В таком виде заказал ужин и ходил на массаж. Ночью продолжил пьянствовать, болтался по коридору в расстегнутой рубашке и в трусах. Его возмущенные соседи замучили Джеффри звонками. Слава богу, болван уехал сегодня, как только я заступила. — Она посмотрела на часы в углу монитора. — Между прочим, ты снова опоздал. На целых двадцать пять минут.
Бернард хихикнул и провел рукой по редким волосам.
— Вчера слишком поздно лег. То есть уже сегодня. — Еще один смешок. — Если бы ты видела, что творилось в «Максе»! Гвен буквально от пары стаканов сделалось дурно, Альфред обхаживал Монику, а Кристин…
Полли вздохнула. Еще говорят, болтливостью и страстью посплетничать страдают в основном женщины, подумала она устало. Едва ли не каждый вечер в «Максе», широко известном среди гостиничных служащих клубе, собирались любители повеселиться, узнать последние скандальные новости и показать себя. Полли тоже бывала там, но крайне редко — когда праздновали чей-нибудь юбилей или отмечали важную для «Тауэра» дату. Бернард же считался завсегдатаем и неизвестно почему думал, будто обязан регулярно посвящать Полли в подробности происходящих в клубе событий. Она неоднократно говорила ему, что сплетни ее не интересуют, но Бернард либо пропускал ее возражения мимо ушей, либо просто не придавал им значения и продолжал с жаром пересказывать все, свидетелем чему бывал в «Максе». Полли больше не протестовала, но и не прислушивалась к его словам.
— …Представляешь, упал посреди танцпола! — смеясь, рассказывал Бернард.
Его голос доносился до Полли словно издалека. Ее охватила тоска. Как же все надоело, подумала Полли. Глупец Бернард, пересуды, аферы, богатенькие клиенты, для которых нет ни запретов, ни морали… Даже это великолепие… Может, плюнуть на все и уехать к отцу в Уэльс?
Она обвела долгим взглядом до боли знакомый вестибюль, и перед глазами отчетливо возник образ матери. Именно у этой мраморной стойки вечно цветущая и жизнерадостная Джастин проработала много лет, в этом самом вестибюле впервые увидела отца Полли. Ее не стало, когда во время экскурсии по верфи, где сооружали колоссальное судно, обвалился мостик, и группа туристов, в том числе и Джастин с девятилетним сыном, упав с огромной высоты, погибли на месте. Полли было всего одиннадцать.
Давно это было, но рана в душе вмиг ставшей одинокой Полли по сей день кровоточила. Убитый горем отец отдал дочь на воспитание свояченице, а восемь лет спустя, когда Полли уже училась в колледже, снова женился и уехал вместе с новой супругой в Уэльс. Полли же, окончив учебу, стала искать работу в родном Лондоне и, случайно наткнувшись на объявление «Тауэра», решила занять место, некогда принадлежавшее матери. Ее приняли, хотя охотников устроиться в пятизвездочный отель нашлось превеликое множество.
