Огромное, оранжевое светило медленно и неохотно клонилось к горизонту. С острова «Счастливый» казалось, что чем ниже опускалось оно, тем становится всё больше и больше. Расплавленный шар раздувался прямо на глазах. Казалось, еще немного, и солнце взорвется, расплескается по небосводу и океану кипящими, жгучими брызгами. Усиливающийся ветер шелестел большими листьями пальм. Он надувал их словно паруса. Время от времени доносился глухой стук упавшего кокосового ореха. Сухой воздух постепенно напитывался влагой, холодел. Вечерний закат нес запах моря, рыбы, водорослей. Соленый и мокрый, он лишь слегка, незримо, вплетался в упругую влажность ветра, и все-таки от него, от этого легкого и горького привкуса, немного опьяняло и кружило голову…
Слова незнакомой песни задорно разносились по округе, с высокой, одиноко стоявшей возле большой строительной площадки пальмы…
Недалеко от «поющего» дерева собралась группа бывших рабов, неделю назад доставленных на остров в обмен на «свободу» татарского принца Азиса. Люди непонимающе переглядывались, чесали затылки, соображали, зачем их собрали после ужина, недалеко от этого, без перерыва «поющего» дерева.
— Так, козлятушки — ребятушки, слухай сюды, — начал неизвестный суховатый дедок.
Одет старец был «по последней моде», короткие, до колен, тропические брюки, (Примечание автора. Называемые на острове странным заморским словом шорты) белую рубашку и выцветшую панамку, напяленную на загорелую лысину.
— Братцы, нынче у нас осемнадцатое, — бывший почетный кобыловодитель, ныне заслуженный высокого звания вторпомпех Потап важно подоил седую козлиную бороду. Хитро прищурился и вопросительно осмотрел окружающих. — А, это значит, что?
— Што? Што? Чавось? — эхом понеслось непонимание среди зарождающегося карибского пролетариата.
— Чавось? — передразнил старец. — Итить — колотить веником по бане! Это значится, ваша бригада, последняя, которая не получила аванс. Вы пошто баламуты антихристовы порядок не блюдёте. У нас, все трудяги получают аванс с пятнадцатого по осемнадцатое число. Сегодня, осемнадцатое — треба получить.
— А, что это, задери лещ местную рыбу за жевотину, за оказия такая? Аванс? — переспросил костистый, похожий на Кощея бесмертного, мужичок, тряся кудлатой головой.
— Девок, что ля приведут, али кормить скусней будут? — кто-то из толпы начал весело зубоскалить. Мужики по-доброму засмеялись. — Али ещё кокое богохульное запланировано? Тут ведь у вас, куда не плюнь, во всех местах непонятки творятся — прости господи грешную душу за срамные слова!
— Э-э-э… деревня… — на заборе лапти худые! — дедок пошамкал беззубым ртом. Матюкнулся. — Чертово семя! Молодо-зелено, ума не нажито… Пороть вас надо вожжами на конюшне, а не девок водить. Сказываю, оплату вам положено выдать, за работу.
— Оплату? Деньгами? — толпа сразу в едином порыве начала приближаться к говорившему. — Пресвятая богородица, владычица милосердная! Вот, так диво — штаны на ветер! Вытащили людишек из неволи, кормят, поят, одёжку выдали, да ещё и… платить собираются!
— Воистину, тагановский купчина из ума выжил… — тощий выкатил от удивления глаза и зарядил скороговоркой…
— Да погодь, ты ужо, балда стоеросовая! — резко перебили лохматого. — Поскольку… сказываешь платить будут?
— Ну-у, робята, — «финансовый распорядитель кредитов» смущенно начал оправдываться. — Ваша бригада на острове всего — ничего, неделю. Работа пока у вас самая простая — уборка мусора, расчистка площадки — принеси, подай поддержи. Бригадира вы покамест не выбрали… Поэтому, всего пять гривенников, алтын, да три денежки.
— Ничего себе! — мужики радостно забубнили. — Мать честная! Рас тудь твою лихоманку налево! Вот, это сумища!!!
— Ого! — толпа как море заволновалось. — Это, что? На всех? А делить-то как будем?
— Почему на всех? — счетовод-бухгалтер удивленно посмотрел на трудяг. — Каждому.
— КАЖДОМУ??? — в едином порыве произнесли два десятка луженых глоток.
На площадке на целую минуту, смолкли разговоры. Даже пальма онемела от удивления, взяла паузу. В наступившей тишине казалась было слышно, как скрипят мозги, осознавая величину цифр и решая, что теперь делать с такими деньжищами.
— Это жа, ча получается… — патлатый заводила начал загибать в уме пальцы. — Я не знамо как, не ведая, что делая, бегая без дури, как волк по острову, за неделю на цельную корову заработал???
— Каку корову? Окстись богохульный! Этого почитай на хорошего коня хватит. Да ещё на сошку с струментом. Да ещё на пару топоров…
— Постойте, постойте, братцы… — не как не мог успокоиться лохматый. — Это же чаво получается, а если цельную телегу хомутов купить да теленка, да подарков любавушке? Али в кабак загудеть, да недельки на две?
