Руки парня привычно срезали мякоть с туши и рубили кости, а мысли его крутились вокруг текущих в мире событий. Да, таких революционных настроений, как в его мире, здесь не было, но Мишка не пытался утешиться этим фактом.
Так или иначе, империю всё равно постараются втянуть в мировую войну, и тогда может случиться всё что угодно. Ведь продажные элементы из высоких кругов не упустят шанса прибрать власть в стране к рукам. И, как следствие, в стране вспыхнет междоусобица, которая перерастёт в гражданскую войну. Скрипнув от злости зубами, Мишка тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и, закончив с разделкой туши, принялся мыть руки.
Вечерело. Пора было заняться ужином. Как ни крути, а работников кормить надо. Ребята придут с добычи голодные, словно волки. Улыбаясь про себя, парень быстро нарезал копчёностей и принялся выпекать на прогретой печи лепёшки. Добытчики ввалились в избу, когда стопка лепёшек выросла высотой в полторы ладони. На четверых молодых здоровых парней в самый раз. Ребята расселись у стола, и Илкен на правах старшего брата принялся докладывать о сделанном, попутно тыча пальцем в кожаный мешок, брошенный у дверей.
– Ещё три дня, и мне нужно будет отправляться в посёлок. Отвезти готовое мясо и привезти ещё товаров.
– И бочонков ещё купи, – тут же посоветовал Илкен. – И тебе, и нам пригодятся. И соли с перцем тоже.
– Я помню, брат, – не повышая голоса, ответил Мишка, и паренёк тут же прикусил язык.
Как ни крути, а Мишка в их компании был старшим по возрасту и по социальному статусу. Уже имея семью и детей, он считался взрослым состоявшимся охотником, тогда как его названые братья всё ещё были недорослями. А самое главное, что Торгат регулярно повторял сыновьям, что Мишка для них второй после него самого человек. Сам Мишка своего положения в этой иерархии так толком и не понял, но знал, что имеет полное право командовать парнями. Но пользовался этим правом не часто.
– Мишка, а надолго снова приедешь? – помолчав, поинтересовался Илкен.
– Сюда-то? Да как со всеми делами управимся, так и уеду. Сам знаешь, скоро морозы ударят. Нужно успеть до того лодки к зиме приготовить. Потом уж по льду приеду.
– За пушниной?
– А за чем ещё-то? – не понял Мишка.
– Может, стоит этой зимой росомах с волками только брать? – осторожно предложил Илкен.
– С отцом говорить надо, – вздохнул Мишка.
– Так поговори, – развёл паренёк руками. – Сам знаешь, отец на росомах всё время жалуется. А к ним ещё волки добавились. Копытные всё дальше уходят. Парни росомах бьют, но мало. Их найти трудно. А копытные уйдут, нам тогда голодно станет. А за зиму, пока хищных бьём, пушной зверь снова появится.
– Это всё правильно, – кивнул Мишка. – Но без Торгата я такое решить не могу. Он первый охотник, ему и решать. А поговорить поговорю. Мне и самому это не нравится. Если так дальше пойдёт, тут зверя вообще не останется.
– Вот и я про то говорю, – закивал Илкен.
– Да ты бы лучше прямо признался, что тебе больше нравится золото добывать, чем по тайге бегать, – поддел его Мишка.
– Золото, конечно, добывать интересно, – усмехнувшись, кивнул паренёк, – но у меня другой интерес. Я тебе рассказывал.
– Я помню. Ты бы хоть раз показал, как получается.
– Принесу, – пообещал Илкен.
– Хорошо у него получается, – вдруг вступил в разговор средний брат. – Как живые звери выходят. Шаман сказал, его руками духи водят. Даже в дом духов несколько фигурок забрал.
– О как! А чего раньше молчал? – делано возмутился Мишка, с интересом рассматривая паренька.
– Отцу не очень нравится. Вот и молчал. Думал, ты тоже смеяться будешь, – пожал Илкен плечами.
– С чего мне смеяться, если мне самому нравится машины всякие собирать, – улыбнулся Мишка. – Ладно, парни. Доедайте и давайте чай пить. Завтра ещё дел много, – закруглил он разговор.
Наконец сезон заготовок закончился, и Мишка, увезя домой очередную партию солонины, принялся с нетерпением ждать морозов. Аэросани уже дважды были осмотрены, проверены, смазаны и заправлены. Хоть сейчас в путь. Сотня регулярно проверяла свой участок границы, а пластуны то и дело прогуливались за кордон в разведку. Но никаких новостей с той стороны не поступало. И это затишье парню очень не нравилось. Устав ломать голову над таким несоответствием правилам войны, Мишка отправился к ата ману.
Казак принял его словно дорогого гостя. За чаем и неспешным разговором ни о чём они провели часа полтора. Потом, устав от этого словоблудия, Мишка отставил чашку и, вдохнув, прямым текстом спросил:
– Что с той стороны слышно, Сергий Поликарпович?
– В том-то и дело, что ничего, Миша, – почесав в затылке, смущённо признался казак. – Сам не понимаю, с чего так. Но после вашего похода на нашем участке словно померли все. Даже странно.
– Вот и мне странно, – задумчиво проворчал Мишка.
– А приятель твой из контрразведки что говорит?
