– Да просто так. Танюшка моя с её Светланкой дружат. У моей серёжки появились, а вторая только смотрит да вздыхает. А тут ещё и Настя сказала, что Рада вдова и что сама она таких ей никогда не купит. Вот и сделал. А что до винтовки, так тут всё ещё проще. Пацанам нужно к оружию привыкать. А из справы воинской только то, что от отца осталось. Вот и отдал одну винтовку. Ну не солить же мне их. Сам знаешь, у меня тех стволов, как у дурака махорки.
– Ну, с оружием я так сразу и понял, – кивнул атаман. – А вот с серьгами…
– Да брось, Сергий Поликарпович, – отмахнулся Мишка. – Там того золота чуть. Работа дороже стоит. А мне всё равно руку набить надо было, чтобы потом своим что поинтереснее сделать. Так чего они просто так валяться будут? Пусть дитё порадуется.
– А она уж, дура, решила, что ты хочешь её купить, – смущённо проворчал атаман.
– Вот уж и вправду дура, – фыркнул Мишка. – И для этого я к ней бабу свою послал.
– Вот-вот. Я ей так и сказал, – рассмеялся казак.
В общем, история вышла забавная и поучительная. Настя же, узнав о том, что подумала Рада, долго фыркала рассерженной кошкой и даже порывалась сбегать за косы её потаскать. Мишка жену едва успокоил. Вспоминая всё это, он продолжал катать проволоку, когда в дом ввалилась женская часть его семейства. Мокрые, но румяные и довольные.
– Ну и где вас носило? – грозно выгнул Мишка бровь, снимая рукавицы.
– А к реке ходили. Да по торгу прошлись, – улыбнулась тётка, быстро снимая с ребёнка уличную полость – что-то вроде кожаного конверта. Мишка сшил его, когда услышал, что Настя регулярно выносит сына на улицу, после чего вынуждена долго сушить все детские одеяла. Дожди тут начинались внезапно и бывали очень сильными. Так что такой конверт оказался серьёзным подспорьем. Малыш уже вовсю садился и регулярно пытался встать на ножки, чем радовал и умилял всё семейство.
– И чего купили? – поинтересовался Мишка, вопросительно покосившись на сумки, которые тётка и Настя скинули на лавку у двери.
Судя по всему, тара была не пустой.
– Да так, по мелочи всякого, – отмахнулась Глафира. – А ты чем тут занят? А натопил-то! Дышать нечем. Как в бане.
– Проволоку для украшений катаю, – пояснил Мишка, демонстрируя им уже готовый продукт.
– Ты хоть поел? – спросила тётка, укоризненно посмотрев на парня.
– Некогда было. Да и чего это я стану сам по чугункам лазить? Или в доме хозяйки нет? – поддел он её.
– Ой, я сейчас, Мишенька, – тут же засуетилась Настя.
– Не спеши, торопыжка, – рассмеялся он, перехватывая жену на пути к печи. – Я ещё не закончил. Посиди пока. Вот доделаю, тогда и подашь.
Тётка отправилась переодевать и укладывать мальчика, а Настя с Танюшкой, раздевшись, чинно уселись в сторонке и принялись наблюдать, как Мишка катает проволоку. Ещё через час, когда весь расплавленный металл был использован, парень свернул своё производство и отправился мыться. Поужинав, он снова занялся проволокой. Теперь её предстояло тянуть на латунной плите латунным же утюгом.
Сложнее всего в этом процессе было прикладывать равномерное усилие на каждый проход, чтобы проволока получалась ровная, одной толщины. Глядя на него, Настя только головой качала. Закончив с одним куском, Мишка устало потянулся и, обняв жену, тихо спросил:
– Ты чего носом крутишь?
– Да если б я знала, что ради серёг ты столько труда тратишь, ни в жизнь бы не заикнулась о них и Танюшке бы запретила.
– Брось. Это пока так. Потом я сюда машину какую-нибудь приспособлю.
– Вот когда приспособишь, тогда и станешь делать, – решительно возразила жена.
– А до того вы у меня будете как оборванки ходить? – поддел её Мишка. – Нет уж, милая. Не бывать тому.
– Чего это мы оборванки?! – возмущённо зашипела Настя. – Уж чего-чего, а одёжа у нас другим на зависть. И опять же, всё твоими трудами.
– Вот и радуйся, что муж у тебя не лодырь какой, а мужик с руками, – тихо рассмеялся Мишка, нежно целуя её.
– А я и радуюсь, – выдохнула девушка, млея в его объятиях и теряя боевой запал.
В общем, проволока так и осталась недоделанной. Глафира, едва сообразив, куда исчезла молодёжь, отозвала Танюшку к себе в комнату и оставила её там ночевать. Утром под её лукавыми взглядами они выползли в общую комнату только после того, как тётка несколько раз постучала в дверь. Плюхнувшись на стул, Мишка широко, едва не выворачивая себе челюсть, зевнул и, заметив тёткин взгляд, усмехнулся в ответ.
– Себя вспомни, – беззлобно буркнул он, принимая от Глафиры чашку с чаем.
– Потому и смеюсь, – усмехнулась та в ответ. – И то сказать, скоро опять в тайгу сбежишь, а баба в самом соку одна останется.
– Не одна, а с тобой и с детьми. Ты мне тень на плетень не наводи. Ежели б не тайга, сидели б сейчас голодными. На одних машинах много не заработаешь.
– Так я ж и не спорю, Мишенька, – моментально включила тётка заднюю.
– И правильно. Со мной спорить себе дороже, – с важным видом завил парень, чем в очередной раз рассмешил всю семью.
