Стрельба внезапно стихла. Паша поднял голову и увидел, как вдоль борта неприятельского судна стали появляться новые стволы неизвестных мушкетов. Напавшие, устрашающе чем-то лязгали, водили черными дулами из стороны в сторону. Были готовы в любой момент открыть беспорядочную стрельбу по присутствующим на галеасе. Владельцев страшного оружия становилась все больше и больше.
К борту нависшего над галерой огромного пиратского корабля подошел странный человек высокого роста в чёрной широкополой испанской шляпе, с которой до самых плеч свисало пышное кроваво-красное перо. Он уперся позолоченной тростью о палубу. Улыбнулся, обнажив белые зубы, напоминая оскалившегося волка.
— Я адмирал Хейли, — заносчиво произнес незнакомец.
— С моего корабля бежала большая группа матросов, родившихся в Московии. По слухам многие из них находятся на вашем корабле. Я требую немедленно выдать беглецов. В случае отказа мне придется применить оружие…
— Для добора команды мне нужно срочно поговорить с каждым человеком, — адмирал настойчиво убеждал своего высокопоставленного гостя в прописных истинах. — Понять, что за люди. Выбрать лучших из лучших. Подписать договор. Оговорить условия несения службы и правила пребывания на корабле. Поставить на довольствие…
— Бастер, не торопись, погоди, — перебил его оппонент. — Это же русские люди. Только, что из неволи. Многие месяцами не видели белого света. С ними нужно по-другому: Пусть хотя бы покушают, придут в себя. Осмотрятся. Пообщаются с земляками — матросами. А там… Дойдем до Малаги и спокойно подпишем все бумаги.
Рязанцев снял со стены гитару. Наклонил голову. Прижал одной рукой верхний лад. Другой начал перебирать струны. Пропел фразу в качестве распевки. — Та-а-к, что да-вай, собирай-ся и пошли-и!
— Куда пошли? — не понял странника Хейлли.
— Как куда? Знакомиться будем. Как говорят у нас в будущ… — путник поперхнулся, махнул головой, поправил себя. — Как сказывают у нас в Московии. Будем проводить музыкальную, социально — психологическую и восстановительную терапию. Будем петь песни. Плясать. Разговаривать по душам. Сплачивать коллектив надо. Формировать эффективную команду.
— Я! — петь песни? — ирландец сморщился, затем возвел глаза кверху, как бы прося заступничества у бога. — Плясать? С молодыми гардемаринами и каторжанами? Из Московии??? — Глаза его округлись от удивления. Стали большими.
— Не куксись, Бастер. Ты собираешься в коллективе самоутверждаться или нет? Между прочим, прописки за звание адмирала, у тебя, ещё не было! Да и новый корабль не обмывали! И самое главное… — сегодня у нас на Руси большой праздник.
— Какой ещё праздник?
— Ну, например, пускай будет день рождения Флота!!! Флота Таганово!
— Так, что давай, мой адмираль! — вояжер во времени произнес с акцентом, копируя местных иностранцев. — Вперёдь, на виход, праздновать большой, яркий событий! Гип Гип, ура!!!
Он толкнул дверь каюты. На миг остановился. Бросил остаток фразы через плечо. — Главное не робей и делай как я. А ещё лучше — больше меня!
……
Такого странного корабля Егорка ещё не видел. Высокий острый нос и плавно выгнутые линии бортов придавали корпусу сходство с хищной рыбой, а круглая корма походила на голову кита. Мальчишка, засунув дудочку за пояс, затравленно озирался по сторонам. На борту огромного галеона с необычным оранжевым флагом находились русские моряки. Но!!! Это были странные русские моряки. Они больше походили на немцев. Причем на дерзких, самоуверенных немцев. Безбородые, румяные от ветра лица, коротко стриженные головы, все в одинаковом платье невиданного покроя: Очень короткие черные сапоги, черные штаны, черные рубахи, широкие коричневые ремни, с сверкающими на солнце золотом бляхами. Лихо задвинутые на голове черные береты с небольшими оранжевыми флажками и блестящими значками на лбу. Из-за распахнутого ворота рубах виднелось белье с синими полосами. И главное на левом рукаве каждого члена команды присутствовала нашивка — картинка с якорем, на правом с оскалившимся рыжим лисенком.
Особо среди присутствующих на палубе матросов выделялся рыжий парнишонка в темно — зеленой одежде. Она сидела на нём как влитая. Начищенные сапоги блестели так, что было больно глядеть. Он, скорее всего на год, от силы на два, был старше Егорки. Но!!! Вел себя этот безусый вьюноша так как будто являлся, по меньшей мере, единственным сыном боярина. По поведению сынка складывалось впечатление, что папаша дворянин отказался от воспитания своего чада, плюнул на всё и сбежал с корабля. Утёк боярин в Москву, а может и ещё куда подальше. А дитинушка — сиротинушка, вошел во вкус, и гонял по судну всех без разбора и остановки. И, что удивительно — все его слушались. Он с деловым видом ходил между моряками. Приставал к вновь прибывшим. Постоянно, что-то спрашивал, узнавал, давал советы. Вел себя в высшей степени странно.
