В здание коменданта порта города Малаги пожаловала высокая делегация «Тоганово компании». Представительство делегации возглавлял сам адмирал эскадры Бастер Хейлли. На его мужественной, внушительной фигуре был одет щегольской костюм из фиолетового сукна. Изящные серебряные кружева украшали ворот и манжеты. Черный, как смола, парик пышными волнами кудрей ниспадал до самого пояса. Широкополая, украшенная фиолетовым плюмажем шляпа слегка набекрень сидела на голове. На ногах были сапоги из прекрасной голландской кожи. Большое фиолетовое перо красиво ниспадало на плечо. Превосходная испанская рапира, висевшая на расшитой серебреными нитями перевязи, отливала золотом.
Его «Великолепие» господин адмирал оперся на высокую, поблескивающую драгоценными каменьями трость. Сняв шляпу и отставив ногу, он смешно присел назад — отвесил модный французский поклон. Важно поднял голову и, оглядев ничтожно мелких, чернильных клерков, о чем-то деловито забормотал по-русски.
Личный толмач адмирала с особым усердием стал переводить присутствующим в помещении чиновникам слова его «милости» с русского на испанский, добавляя при этом ужасный французский акцент.
— Месье адмираль Бастер Хейлли желать знать, по-о-чему администраций порталь задерживать и не даёт разрешений на виход его эскадр из города в составе флагман корабль «Ля витэс», что в переводе обозначает быстрый скорость, прославленный шлюп «Искатель сокровищ» и торговый судно «Серый чайка».
— Да никто его не задерживает, — чиновники прилизанные, чопорные, тяжеловесные, в своих долгополых зеленых кафтанах с большими карманами и бронзовыми пуговицами нервно засуетились. Зашелестели бумагами. Невысокий клерк в сбившемся на голове «рогатом» парике подошел к переводчику и подобострастно поклонился.
— … бум-бурум-брык…..злы! — его «великолепие» милостиво улыбался присутствующим в помещении, но, глотнув кислого запаха канцелярии, немедленно вынул смоченный духами платок и поднес его к носу.
Переговорщик с сияющей улыбкой поклонился чиновникам, повёл перед животом шляпой, притопнул ногой, ещё раз повёл повыше и снова притопнул погромче.
— О-ля-ля… Жё нё компран па? Как так не задерживааать? — хитрец продолжил давить на клерков авторитетом важной особы.
— Экскюзе муа! Не пускать в обратный вуаяж важный дипломатик персональ? Это есть серьезный европейский гранд скандаль! — переводчик добавил, обнажив в улыбке крепкие белые зубы.
— Вуаля… Это есть политик давлений на «Таганово компани». Месье адмираль не оставит без внимания этот вопиющий безобразий. Это есть нарушение торговый закон. Он будет иметь честь жаловаться на вас и ваше руководство… свой наниматель и ваш Король.
— Все бумаги подписаны, — клерк с низким поклоном протянул бумаги представителю эскадры. — Мы просто хотели лично предостеречь адмирала от выхода в море. Дело в том, что вчера вечером в двадцати милях от порта видели разведывательные галеры Алжирского Бея. Ходят слухи, что вот-вот должна подойти вся эскадра, а это без малого… пятнадцать — двадцать хорошо вооруженных судов. В связи, с чем начальник порта просит всех капитанов временно отложить отплытие и остаться в городе под защитой береговой артиллерии. Через неделю — две прибудет эскадра адмирала Хопса. Будем надеяться, что командующий британской средиземноморской эскадрой разгонит корабли Бея. И вы спокойно продолжите плаванье.
Неизвестно, что таилось в отчаянно дерзкой голове адмирала от таких новостей, но, на его губах играла злорадно-довольная ухмылка.
— Месье Адмираль Хейлли, — как это будет по-вашему, представитель Таганово компани с трудом начал подбирать слова. — Прэтрэ лёрэй а вотр опиньон… Обязательно прислушается к вашему мнений… Но он очень спешить и не станет дрожать от дырявых посудин всяких разбойник. Если придётся, то он покажет всем, что есть такой военный искусство. И что может делать молодой русский моряк, под его талантливый руководство!
— Слава адмиралу! — кто-то бойко, по-русски выкрикнул из свиты гостей.
— Слава!!! — его громко поддержали.
— О рёвуар господа. Же дуа партир, — Хейлли вновь отвел руку в сторону, чуть присев, любезно поклонился. Волнистые локоны его парика повисли и стали раскачиваться из стороны в сторону, как уши спаниеля. А затем он, задрав голову как павлин, плавно перебирая ногами, вышел из комнаты.
Писчики удивленные поведением делегации перестали строчить и притаились. Тишину приемной комнаты нарушила бившаяся в окошке крупная муха.
— Этот напыщенный московит — сумасшедший, — тихо понеслось вслед адмиралу за закрытой дверью.
— Он ирландец, — ещё тише возразили говорившему.
— Какая к дьяволу разница, хоть латинянин, — всё равно их потопят как слепых котят!
