— У меня, незаслуженно украли победу, — недовольно ворчал Хейлли. — Причем, «Великую победу». Победу, в которой я смог бы прославить свое доброе имя, получить признательность будущего тестя и, конечно же, горячее восхищение, моей несравненной возлюбленной Элизабет.
— А теперь!!! Мать твою, голым задом, через весло! — Бастер выругался по-русски. — Придётся снова быть ни кому неизвестным оборванцем, с утра и до вечера дрессирующим этих тупых северных медведей, возжелавших непонятно зачем стать матросами.
— Нет, каково, а? — обиженный моряк не мог успокоиться. — Стреляй, только по вёслам и в случае крайней необходимости! Ну, и где в этих действиях славная победа?
Хейлли на миг остановился. Бросил взгляд на палубу. Две-три дюжины сильных и коренастых матросов беспечно сидели на снастях, оканчивая с веселым смехом и шутками какую-то работу, очевидно, заданную им скорее во избежание дурных последствий праздности, нежели в силу необходимости.
— Лэсли, разрази ромом глотку пьяного висельника, и это ты называешь такелажной работой, — начальство изрыгнуло очередное проклятье в сторону своих подчиненных. — Научи дураков вязать муссинг, сдвижной кноп, и редьку — они с дури тебе все канаты позапутают. Немедленно займи матросов нормальной работой! Они с утра и до вечера должны тренироваться и проливать кровавый пот, а не ржать как потные лошади.
— Компран-па, мон капитэн. (Понятно, мой капитан. Франц.) Будет исполнять. Муштраль, есть отшень хорошоо, — раздался громкий крик второго помощника.
Паруса небольшой эскадры из трех кораблей лениво наполнял западный ветер, и суда шли, вперед неспешно переваливаясь с боку на бок на крутых гребнях волн Атлантического океана. Бастер совершив несколько очередных кругов по шканцам, яростно натянул на лоб шляпу, остановился, скрестил руки и сердито уставился в сторону горизонта.
То, что его матросы, по приказу «высшего руководства», немного постреляли из крупнокалиберных пулеметов по веслам четырех галер, бросившимся наперерез каравану, когда они выходили из бухты, где кипело кровавое сражение, мало утешило «прославленного адмирала». Душа бывшего пирата требовала размаха! Полёта в вышине. Славы и признания! А не этой мышиной возни в «навозной куче».
— Биверстон! — Хейлли грозно позвал боцмана, ядом изливая на него свое испорченное настроение. — Кончай разводить сонное царство. Ветер в корму. Поднимай новичков. Ставь лисели. Затем снимай, а потом ставь заново. (Примечание автора. Лисели — дополнительные паруса, ставившиеся в помощь к прямым парусам для увеличения их площади при попутных ветрах.)
Едва группа матросов, перебирая руками и ногами выбленки, добралась до рей и начала разворачивать дополнительные полотнища парусов, как сверху, с мачты, донесся крик дозорного:
— Э-ге-гей! Вижу два паруса справа по борту! Идут вслед за нами.
— Два паруса по правому борту, — громко повторил боцман индивидуально для адмирала. После чего уставился на него с немым вопросом.
— Да хоть десять! — недовольно проворчал обиженный Хейлли. — Я сказал поставить лисели. А потом снять. А затем ещё два раза поставить и снять! Кому, разрази ядром печень, непонятно? Выполнять!
— Есть, выполнять! — проревели в ответ.
Маленькие, едва заметные точки, показавшиеся на самом краю горизонта, там, где небесный свод, по-видимому, сливается с поверхностью океана, через час выросли в две небольшие пирамидки парусов. А ещё через час удалось хорошо рассмотреть нагоняющие эскадру корабли. Это были раздутые в боках низко сидящие в воде галеоны построенные, по всей вероятности, на одной из английских верфей. Паруса неизвестных кораблей тянули из всех сил, выпячивая свою тугую белоснежную грудь под легким дуновением бриза. Медные края портов в свежеокрашенных черно жёлтых бортах и позолоченные деревянные скульптуры на носу ярко сверкали в лучах дневного солнца. На топах фок-мачт развевались длинные вымпела с изображением креста святого Георга.
Хейлли прикинул, что водоизмещением каждый из двух парусников потянет тонн на семьсот — восемьсот. Отсюда следовало, что у незнакомцев, если они не торговцы, должно было быть немалое количество пушек и многочисленная команда.
— А это значило, что? Что? — в голове Бастера возник вопрос и задрожала тростинка надежды. Может быть, незадавшийся с утра день не такой уж и плохой!
— Аля гер ком аля гер, как говорят мои друзья французы, — подбодрил он сам себя и начал мурлыкать под нос какую-то веселую мелодию.
Корабли, лавируя легко и проворно, подходили всё ближе и ближе. Вскоре Хейли, мог уже отчетливо рассмотреть преследователей. Различить количество орудийных палуб, посчитать число пушек. Впрочем, не особо интересуясь подсчётом. (Какая разница, сколько, у них, пушек? Гром их разорви на тысячу частей! Конечно, хотелось бы побольше.)
