— Кровь Господня! Какое присаживайтесь? Зачем меня сюда притащили? Вы, не видите, что происходит в миле от вашего носа? — густые брови на лбу капитана «Серой чайки» удивлённо поползли вверх. Он красноречиво ткнул рукой в сторону, где шло морское побоище: Легкие алжирские галеры буквально облепили шесть трехпалубных британских кораблей застывших столбами из-за отсутствия ветра.
— Же ву прэзант мэ зэкскюзе! А что происходит? — разряженный франт на мгновение поглядел на ясное голубое небо и верхушки мачт, над которыми кружили чайки. Пожал плечами, задумчиво почесал щеку. Небрежным жестом, откинув манжету из тонких кружев, развел руками. — О, пардон! Се ля ви. Кто-то, там, стреляет… пиф — паф, бегает, суетится. Нам то, какое до этого дело?
— Как же это произнести красиво и по-нашему? — новоявленный француз ненадолго ушел в себя, вспоминая невыученные уроки. — Же не сюи… сюи… сюи па…
— А, вот, вспомнил! — его глаза заблестели радостью. — Же не сюи па дакор авэкий ву… Мы мирные торговцы, плывем себе спокойно, никого не трогаем, законов не нарушаем. Одним словом, как говорят в этом случае мои матросы по-русски: А не пойти ли вам всем…
……….
Палуба одного из пиратских кораблей внезапно занялись пламенем, через несколько минут оно взметнулось к небу гигантскими языками, вмиг поглотив мачты и такелаж. А через несколько секунд весельное судно с грохотом разлетелась над морем. Это взорвались бочки с порохом, которыми под завязку был набит трюм алжирца. Небо над галерой потемнело, пеплом покрылись облака… Подброшенные страшной силой куски горящего дерева и парусины поднялись в воздух, а затем с шипением посыпались на морскую гладь.
Клубы дыма окутывают ещё одно судно. У нескольких тяжелых орудий перебиты тросы, крепящие станки пушек к борту. Рухнувшая мачта кренит корабль на один из бортов, и пушки катятся, давя людей. Золотой корпус галеры окрашивается в багровый цвет. Вода и огонь начали борьбу за его останки, заставляя вскипать море вокруг. Облака пара шипя, расходятся над горящим кораблём. Ровные языки пламени с шумом вырываются из-за бортов и под крики несчастных рабов, прикованных цепями к корпусу, высоко поднимаются над многовесельным галеасом. Через несколько минут огромный костёр добирается до весел, мачт, парусов. Сытно трещит, хрипит и резко громыхает двумя подводными толчками. Волны от взрыва с шумом бросаются на соседние корабли.
……….
— Разорви ром мою селезенку! Я, тут, посидел, подумал: Сэ бьен, кё ну ну… ну в общем решил пригласить, вас, дорогой мой Иоахим, на ланч, — сумасшедший ирландец резко встряхнул слюнявчик и не спеша повязал его у себя под подбородком. Затем пройдоха взял со стола темно-мутного цвета бутылку и налил себе вина в высокий серебряный бокал.
— Послушайте, — он откинулся в кресле. Мы ведь с вами совсем не знакомы. Пора исправить эту вопиющую несправедливость. А не распить ли нам по бокалу мадеры, для знакомства… а, герр капитанэ?
— Ах, мон ами, — философски продолжил молодой мечтатель, моряк и «поэт» глядя куда-то вдаль, сквозь полыхающие огнем и шумом сражение. — Порой мне кажется, что после каждого выпитого стакана хорошего вина возможность богатой и обеспеченной жизни становится всё ближе и ближе. И чтобы это приближение шло ещё быстрее, нужно пить как можно больше и тем самым как бы пробивать себе путь к желанному царству дорогого и прекрасного! А? Что скажите?
— Чудовище! Неуч! Сопливый оболтус! — морской волк вспыхнул как порох. Его широкое лицо побагровело. Глаза налились кровью. Седые брови сошлись на переносице.
— Идиот, перестань строить из себя менестреля. Взгляни на небо. Видишь облака, что едва показались у горизонта. Безветрие закончилось. Появился небольшой зюйд — вест. Пока он слабый, но через полчаса — час окрепнет. Поэтому надо уходить, пока эта свора не бросилась на нас. Будь я проклят! Сейчас, они заняты англичанами, но как только переломают им кости, так сразу займутся нами.
— О-ля-ля, мой друг! Вы в серьёз так думаете? — с явно деланным равнодушием собеседник поймал вилкой шампиньон и стал отрезать ножом от него кусочек. — Сэ бон! Сэ бьен!
— Уверен, — Вандеркофф твердо стоял на своем мнении. — Я все вижу прекрасно. Клянусь концом моей жизни! Как бы храбро не сражались британцы, рано или поздно их просто задавят численностью. И пока чернокожие лезут на мед как пчелы. Нужно поднимать паруса и уходить из этой западни, в которую привело нас безветрие.
— Экскюзе-муа, ту са не мё плэ па… Знаете, именно эту великолепную фразу любит повторять «король-солнце» Людовик ХIV когда собирается казнить кого-то из своих поданных. А уж он, поверьте, знает толк в этих делах!
Хейлли оторвал кусок от курицы и с деловым видом начал осматривать его со всех сторон. — Не знаю. Я бы все-таки подождал. А вдруг победят англичане? Кстати, вон, на тот пузатый раздутый вширь галеон «Хилл энд Мэри», я поставил 40 рублей.
