— Я не могу поступить по-другому! — слезы от умиления заблестелели в глазах истинного джентльмена. — Гори тысяча ведьм на огненной сковородке! Кто-то должен пожертвовать собой ради других? Зато, спустя годы… Благодарные потомки… Маленькие ирландцкие детки! Назовут меня — Хейлли «Благородный» или Бастер «Великодушный». Или ещё как — я пока, не придумал!
— Так, всё, иди. Не стой над душой! Не порть красоту момента!!!
……….
— Велик Аллах! — звучит молитва на большой золотистой лодке с огромным синим шатром. Военачальник пиратов подняв свой воинственный взор, продолжил на четках отчитывать часы, минуты, секунды до окончания битвы. — Шевелитесь! Живей, живей, сыны оспы! — Шептал он побелевшими губами, мысленно подгоняя своих воинов.
— Бумм-дан-бабах-хах-дудан-дах, — стоны, вой, звуки выстрелов, непонятные команды, отборная брань, треск ломающегося дерева и рвущихся парусов — все это слилось в единый невероятный гул поединка. На сцепившихся кораблях всё ещё продолжается бой. Люди сражаются из последних сил. Несчастные уже не орут, а рычат по-звериному. В помощь пиратам, облепившим со всех сторон английские корабли, изредка подплывают галеры с подмогой, подпитывая «живым хворостом» костер битвы.
Чуть вдали от поля боя видны уродливые обломки неприятельских судов, медленно уносимые течением. Нельзя счесть, сколько сотен людей барахтаются по всей бухте. Из последних сил они держаться на обломках мачт и рей, на ящиках и досках. Зовут на помощь. Нельзя счесть число трупов, что темными пятнами плавают и тонут в «кровавой воде».
……….
— Давай, Бастер, докладывай обстановку, — недовольный Рязанцев с ходу обрушился на адмирала. — Почему стоим, кого ждем? Зачем в одном месте собрал столько кораблей? И вообще, что происходит? Я же просил, по возможности, избегать вооруженных столкновений. У нас, молодая, не обученная команда! Опыта вождением судна мало. Люди после неволи. Психика травмирована. А ты словно специально лезешь во все неприятности.
— Я четко следую твоим указаниям, — Хейлли начал отнекиваться. — Идем не спеша. Никого не трогаем. Ни на кого не нападем. Можно сказать, ползем как сухопутные крысы, по берегу. Пересчитали все прибрежные мели. Ночуем на суше. А тут незадача — ветер ослаб, обездвижил парусные корабли английской эскадры. А потом алжирцы напали на несчастных соотечественников. Терзают, грызут их помаленьку. Видит бог, я тут не причём.
— Так уж и не причем?
— Истину тебе говорю! — стал недовольно брюзжать ирландец. — Сижу себе спокойно в сторонке, отдыхаю, занимаюсь французским, учу спряжение глагола «Йtre», попиваю вино. Жду, когда все более-менее успокоиться.
— И только в случае крайней потребности… Я думаю, вряд ли это произойдет, — поправил он себя. — Может быть, немного… Немного постреляю. Так, совсем чуть-чуть, пифф-пафф — не более. После чего поплыву дальше.
— Хорошо, молодец! — стратегический расклад молодого талантливого флотоводца произвёл на Рязанцева глубокое впечатление.
— Только мне не понятно: Про совсем чуть-чуть и пиф-паф? — в холодных синих глазах странника блеснула молния и мгновенно потухла.
— Ты, что, француз недоделанный, — строгое начальство произнесло ледяным тоном. — Собрался нарушить наши с тобой договоренности и организовать здесь небольшой Армагеддон? Хочешь, чтобы о тагановских моряках пошла слава как о приемниках дьявола? Чтобы впоследствии ими и тобой пугали детей?
— Нет, что ты. Ничего такого я не планировал.
— Зачем тогда на борту приготовлено столько оружия?
— Ну-у, на всякий случай…
— Значит так…
— Первое — никакого всякого случая не будет. Разрядить пушки. Вернуть в оружейку РПГ и АГСы. Крупнокалиберные пулеметы применять только в крайнем случае.
— Второе… Вести огонь только по тем судам, которые будут проявлять агрессию. Даже не по судам, а по веслам. С перебитыми веслами они никуда не уйдут. Если вздумают поднимать паруса — вали пулеметами мачты.
— И третье… Главное — охрана корабля Вандеркоффа. У нас с ним контракт. Надеюсь, ты не забыл об этом?
— Ведите ли, у них, имеются вёсла!!! — в очередной раз недовольно процедил Бастер Хейлли, заскрежетав зубами. Настроение у него было мрачнее тучи.
Нет, не так!
— Тысяча чертей и ведьм на сковородке! — выпалил «прославленный флотоводец». Настроение у адмирала было ужасное. Отвратное. Мерзкое.
— Неужели он думает, что я такой идиот, который суёт голову в петлю, не зная заранее, как её оттуда вытащить? А главное, он мне в ответ: Стреляй только по вёслам и в случае необходимости!
Одинокая фигура ирландца, прижав к глазу окуляр большой подзорной трубы, грозно изрыгала проклятия на нескольких языках, маячила на шканцах «Ля витэс» и уже несколько часов подряд вдоль и поперёк гневно мерила шагами палубу.
Горизонт был по-прежнему девственно пуст. Ни один парус не был заметен вдали, ни одна черная точка, которая указывала бы на присутствие шлюпки или рыбацкой лодки. Ни-ко-го! На ком можно было бы выместить свою злобу. Только ветер мелодично пел в снастях, да небольшие волны с шепотом лизали борта.
