— Как, Лесь? Мне и жить то теперь негде с Данькой… Денег почти нет. На ребёнка, действительно, столько трат, что и отложить толком не получается. Из бюро переводов меня вчера уволили. Ты представляешь, я два раза неправильно перевела грамматические конструкции! Даня плакал, я отвлекалась.
— Сашка, первое время ещё можешь прожить здесь. Данька у тебя спокойный, не выдаст особо. Мы будем днём оформлять тебе гостевой визит, а там… Спрячем как-нибудь! У Кикиморы одно время обхода всегда. — придумала Татьяна.
— Точно! — поддержала её Олеся: — В душевой, например, переждать можешь. Или на другом этаже тебя спрячем. А где заработать найдёшь ещё!
Тонко разработанная концепция нелегального проживания работала некоторое время с успехом, однако, через неделю, всё провалилось. Комендант была разозлена на девушек тем, что они вовремя не выполнили обязательства по дежурству на кухне и пришла в комнату ругать нерадивых студенток. Саша в этот момент была там же, не успев спрятаться, а время гостевого визита уже подошло к концу.
Таким образом, Арсеньева оказалась поздним, зимним вечером на улице с ребёнком, не зная что ей делать и куда идти.
Она брела по огромному, абсолютно чужому ей городу в неизвестном направлении. В конце концов, девушка села на лавочку на какой-то остановке и горько заплакала. Перспектива вырисовывалась не лучшая: ночевать на этой лавочке с маленьким, восьмимесячным ребёнком в абсолютном холоде не представлялось возможным, а идти было действительно некуда. Все знакомые, с которыми она была хоть в каких-то хороших отношениях, жили в общежитии, в Москве ни одной родной души.
— Девушка, — послышался голос с кавказским акцентом: — автобуса больше не будет. — Александра бросила взгляд в сторону. Рядом стоял дворник с лопатой, одетый в тёплый ватник и форму. Она ничего не ответила, глотая солёные слёзы. — А почему плачешь? — он присел к ней на лавочку: — Куда ехать надо?
— Некуда мне ехать. — обречённо произнесла Арсеньева.
— Всё равно, не плачь. Ребёнка пугаешь, смотри! — он кивнул на Даню, лежащего в коляске, подаренной девочками, который начал капризничать.
— Мне жить негде. — так же обречённо призналась она.
— Если жить негде, в РЭУ* идти надо! — продолжал мужчина: — Там комнаты дают! Я вот комнату там получил, дворником теперь работаю!
— Кто же меня возьмёт, дворником то? — продолжая плакать, спросила Саша.
— Там хорошая женщина есть! — уверил кавказец: — Клавдия Семёновна-главный начальник! У тебя паспорт есть? — она кивнула. — Хорошо! Значит на работу возьмёт! На, держи! — мужчина сунул ей в руку клочок бумаги, на котором был написан адрес ЖЭКа и телефон Клавдии Семёновны. Александра хотела было что-то спросить ещё, но тут он подскочил с лавочки и пробежав пару метров крикнул: — Сергеевна! — откуда-то издалека показалась тучная женщина, в годах. Она тоже была одета в форму.
— Чего тебе, Азим?
— Сергеевна, возьми девочку к себе переночевать! Она завтра у нас работать будет.
— Ну, хорошо. — женщина глянула на Арсеньеву: — Ты что же это, одна с дитём на улице оказалась?
— Так получилось. — кивнула девушка.
— Пойдём, не дело это! Меня зовут Людмила Сергеевна. — Саша поднялась с лавочки и пошла за новой знакомой.
Людмила Сергеевна оказалась хорошей и доброй. Она накормила и напоила горячим чаем Александру, выслушала её историю и уложила спать в своей маленькой однушке на раскладушку.
На следующее утро, девушка пошла к той самой Клавдии Семёновне-начальнице ЖЭКа. Она тоже посочувствовала ей, выделив ставку дворника.
— Ой, ну сколько раз говорила, убирать мётлы, вёдра… — ругалась начальница, идя с Арсеньевой по длинному коридору подвального помещения. Наконец, она остановилась около одной из старых дверей, открыла её и произнесла: — Ну вот, твоя каморка. Она же дворницкая, потому что и вёдра, и мётлы, и лопаты, ты будешь здесь хранить. — Саша вошла в комнатку. Там была наставлена какая-то старая мебель, множество "инструментов" дворников, тряпки. Всё было обветшалое, требовало ремонта, кое-где по углам висели паутины. — Ну, не хоромы, конечно, но жить можно! — приободрила её Клавдия Семёновна: — Да, предупреждаю сразу, отопление здесь не очень. Так что ты и сама кутайся, и ребёнка потеплее одевай. — девушка кивнула. — Зато бесплатно пока можешь жить здесь! Кстати, если деньги нужны, то можешь за дополнительную плату мыть подъезды. Если сил хватит.
— Конечно хватит. — улыбнулась Александра.
— Смотри, работы много!
— Я работы не боюсь.
— Молодец! Ну, ты располагайся и… сильно не афишируй, что ты тут живёшь. И с плиткой по-осторожнее. — предупредила начальница.
— Подожди, ты что же, в подвале с ребёнком жила? — поразился Мещерский, которого уже просто душила жалость к Саше, столько хлебнувшей в жизни.
— А у меня был выбор, Лёш? — грустно спросила она, посмотрев в его полные сочувствия глаза.
