Александра подошла к ограждению. Воды реки, непокрытые льдом, мелькали своими бликами, переливаясь от света фонарей. Тёмные как смоль, они внезапно поманили к себе. Саша подумала о том, что вся её жизнь какая-то нелепая, ненужная… Да и зачем ей было жить теперь, когда её Данечка, единственный родной человек, умер?
Она, будто во сне, перелезла через ограду и вновь застыла, посмотрев вниз.
— Сашка, ну зачем? Зачем ты решила это сделать? — огорчённо спросил Алексей.
— Тот накал боли был для меня запредельным. Боль, тяжесть вины… С таким не живут, понимаешь? — объяснила Арсеньева. — Я стояла там, на этом мосту, и понимала, что один шаг может просто избавить меня от всего, что происходило на тот момент в моей жизни. Я понимала, что всё равно никому не нужна. Ни одной живой душе. Сыну была нужна, но его не стало. С ним не стало смысла в моей жизни.
Она уже собиралась было сделать этот решающий, последний шаг, но вдруг услышала голос сзади:
— Девушка, стойте! Не делайте этого! — и чьи-то сильные руки быстро и крепко схватили её за плечи.
— Отпустите меня, я не хочу жить! — закричала в ответ она, даже не оглядываясь на неожиданно помешавшего спасителя. Однако, тот не стал слушать её дальше, а попросту ухватил, каким-то невероятным движением и вернул за ограждение.
Тогда Александра, подняв голову, взглянула на него. Это был высокий парень, лет 26–28, обладавший вполне симпатичной внешностью: у него были большие серые глаза, прямой нос, мягкие черты лица, лёгкая щетина и выразительные губы.
— Девушка, никогда так больше не делайте! — выпалил он, смотря на неё.
— Вам то какое дело? Я, кажется, сказала, что не хочу жить! — Саша была разозлена этим его поступком и вообще тем, что он влез в самый неподходящий момент.
— Я вижу! Поэтому обязан был вас спасти. Что бы не случилось, всё можно пережить! Не берите грех на душу! — искренне произнёс спаситель.
— Вы священник? Или может Папа Римский? Что вы пристали ко мне? Что вы вообще можете понимать? Всё можно пережить… Да нельзя пережить! Нельзя! Когда твой ребёнок умирает! — в сердцах закричала девушка, выдав свою боль и тут же разрыдалась. Парень, слегка растерявшись поначалу, просто прижал её к себе, обняв.
Потом, он увёл её подальше от моста, в ближайшее круглосуточное кафе, где заставил всё ему рассказать.
— Я понимаю как вам плохо, больно… Но поверьте, Саша, не стоит сводить счёты с жизнью. Тысячи людей в мире борются за то, чтобы продлить себе жизнь хотя бы на день, хотят жить, но не могут. Поймите, мы рождаемся не для того, чтобы по собственному желанию умирать. У каждого свой крест, каждому нести свою боль и свои горести, но нельзя выбирать смерть. Знаете, я за три года похоронил всю семью. У меня убили отца, сестра погибла вскоре в автокатастрофе, а потом мать скоропостижно скончалась от рака на моих руках. Я понимаю, о чём говорю. С этим трудно, но можно жить дальше.
— Как же вы…
— Сжав зубы, поначалу. Потом попускает. Не забывается, не стирается из памяти, но попускает, правда. А если появится новый смысл-вообще повезёт. Просто теперь на небе есть ангел, который будет хранить вас от бед на Земле.
— А у вас есть такой смысл? — спросила Арсеньева.
— Пока нет, но может быть появится. — ответил парень.
Он проводил Сашу до больницы, куда она, с наступлением утра, направлялась, чтобы забрать документы сына, свидетельство о смерти и поговорить нормально с врачами.
— Саш, обещайте мне, что будете жить. — произнёс спаситель, не отпуская её руки.
— Обещаю. Я буду жить. — грустно и обречённо ответила Александра: — Спасибо вам. — и развернувшись, ушла.
Только лишь через время она поняла, что даже не выяснила как зовут этого парня, так внезапно вытащившего её, почти что с того света.
* РЭУ — Ремонтно-эксплуатационное управление. Тоже самое, что и ЖЭК (территориальный исполнительный орган Жилищно-коммунального хозяйства).
Глава 16
Прошла неделя. Александра, стремясь заглушить боль потери сына, нашла работу в новом ресторане официанткой и снова крутилась как белка в колесе, не давая себе продыху.
Она жила на автомате, потеряв интерес к жизни, хоть какую-то радость. Понимала, что для существования надо что-то есть, ходить, дышать. И выполняла все эти действия, не испытывая при этом желания жить.
— Как же ты пережила это? — упавшим голосом спросил Алексей.
— Не знаю, пережила ли. Тогда это было… Ну, как с серьезно больным человеком-есть надежда, что он выживет, но также вероятна смерть… Я выжила… Просто научилась справляться и жить с этой болью. Но не проходит и дня, чтобы я не вспомнила о Дане. — ответила девушка и приоткрыла окно, вдыхая ароматный воздух, запах травы и полевых цветов. Луна, взошедшая на небе, проливала мягкий, трепещущий свет.
Она вдруг почувствовала, что ей, несмотря на горестные воспоминания, невыносимо хорошо просто сидеть рядом с этим мужчиной и рассказывать о себе, любуясь тихим мерцанием звёзд через панорамную крышу.
