— Знаете, Александра, а вы мне нравитесь. К тому же, диплом, это не гарантия качества, как говорится. Я возьму вас в штат. — улыбнулась женщина: — Хорошие специалисты на дороге не валяются. А мы работаем со многими зарубежными компаниями, постоянно требуются переводы… Так что, добро пожаловать.
— Спасибо вам огромное… — обомлела Арсеньева, не веря тому, что только что услышала.
— Приходите завтра, в девять утра. Моя секретарь Ольга вам всё покажет, поможет оформиться и приступите к работе. — сказала Логинова. — Так, ну а теперь, мне пора. Документы вы оставили у нас в офисе?
— Нет, вот они. — девушка отдала бумаги: — Спасибо вам ещё раз.
— Завтра в девять. И не опаздывайте! — предупредила Ирма Николаевна и уехала.
В тот же день, Саша получила расчёт в той фирме, куда устроилась курьером.
Она шла вечером после смены в ресторане, раздумывая о следующем рабочем дне. Ей нетерпелось заняться любимым делом и начать работать с языками. Впервые за время, прошедшее после смерти сына, Арсеньева чем-то заинтересовалась, загорелась.
Внезапно, её мысли прервал сигнал автомобиля. Она остановилась и увидела чёрный джип, затормозивший рядом с ней. Окно машины опустилось и из него высунулся какой-то парень лет тридцати.
— Красавица, давай подвезём? — Александре показалось, что он был не совсем трезв.
— Спасибо, не надо. — сдержанно ответила она и пошла дальше.
— Да подожди ты, куда убегаешь? Мы не договорили! — послышалось сзади и джип начал нагонять её. Улица, как назло, оказалась безлюдной и пустой.
— Я не разговариваю с незнакомцами. — резко сказала девушка и не останавливаясь, ускорила шаг.
— Так сейчас познакомимся! — джип остановился и парень, выйдя из него, стал догонять Сашу. Она, не на шутку испугавшись, попыталась убежать, сворачивая в проулки, дворы, но её тактика не принесла результата. К её преследователю добавился ещё один, и, Арсеньева, по досадному недоразумению, не смотря себе под ноги, упала, споткнувшись.
Парни настигли её и схватив, потащили к машине, которая оказалась рядом, благодаря их третьему другу, находившемуся за рулём.
— Отпустите меня! — Александра пыталась сопротивляться, кричать, но её сопротивление было бесполезным, учитывая абсолютное неравенство сил молодой, хрупкой девушки и двоих крепких парней.
Когда они пытались затолкать её в джип, Саше удалось вырваться и она вновь попыталась бежать, но удача улыбнулась лишь на мгновение. Её снова догнали парни и поволокли обратно, а когда девушка вновь затрепыхалась в их цепких руках, как маленькая птичка, попавшая в силки, нанесли ей несколько ударов в живот.
От жуткой боли у неё потемнело в глазах и больше Александра не могла ни пытаться оттолкнуть нападающих, ни вырываться. Дальше всё было как в страшном сне, кошмаре. В машине громко играла музыка, её криков точно никто не слышал. Двери, за ручки которых Арсеньева цеплялась из последних сил, были заблокированы. Малейшие попытки сопротивления, подавлялись хлёсткими и сильными ударами, от которых, в конце концов, Саша потеряла сознание, чувствуя лишь тошноту, боль и ощущая во рту привкус крови.
Она пришла в себя уже в больнице. С её губ сорвался тихий стон. Расплывчатая, по началу, картинка перед глазами, приобрела более различимые черты и девушка увидела штатив капельницы над собой, а следом, в её сознание ворвался резкий запах лекарств и ощущение страшной боли во всём теле. Казалось, что она не может пошевелиться. Сильнее всего болел живот.
— Очнулась? — над ней показалось лицо молодой девушки: — Виктор Павлович! — закричала та.
— Здравствуйте! — рядом с медсестрой возник врач: — Как чувствуете себя?
— Больно… Очень… — почти прошептала Арсеньева. Ей сильно хотелось пить, шевелить губами тоже было больно.
— К сожалению, после изнасилования редко бывает лучше. — с сочувствием произнёс доктор: — Сейчас вам сделают укол анальгетика.
— Изнасилования… — воспоминания накрыли с головой и начало приходить осознание неотвратимости произошедшего. Перед ней мелькали те самые моменты, когда Александра на время приходила в себя, там, в чёрном джипе. Во время этих проблесков сознания ей больше всего на свете хотелось умереть и не испытывать ни того унижения, ни страха, ни боли. Она заплакала, вспомнив всё, что с ней случилось.
— Вы что-то помните? — спросил Виктор Павлович.
— Почти ничего… — соврала Саша, не желая рассказывать о тех ужасах, что ей пришлось пережить. Её затрясло.
— Всё, всё… — врач успокаивающе погладил её по голове: — Всё будет хорошо. Злата! — громко позвал он.
— Да? — где-то рядом раздался молодой, женский голос.
— Быстро успокоительное! — доктор видел, что пациентка становится близка к истерике.
— Что хорошо? Что хорошего может быть в моей жизни? — закричала Арсеньева, которая не в силах была вынести того, что стало последней каплей в море её и без того огромного отчаяния. — Зачем мне жить? — продолжала кричать она, выдернув из руки капельницу, метаясь на кровати, и удерживаемая Виктором Павловичем изо всех сил.
