Мне удалось наблюдать церемонию традиционного переезда государя из Петровского дворца в Кремль накануне самой коронации. Царь ехал верхом, обе же царицы – в экипаже, восторженно приветствуемые народом.
На другой день я смотрел торжественное шествие от Красного крыльца к Успенскому собору и обратно, в Кремлевский дворец. Попытался я было проникнуть в Успенский собор, но там была такая неимоверная давка, что я предпочел возвратиться в Кремлевский дворец. Через несколько минут после меня туда пришел великий князь Павел Александрович и сообщил, что сейчас прибудет государь император, которому нужно помочь переодеться.
Действительно, вскоре вошел в свои покои император Николай II. Я принес ему свои поздравления, за что он поблагодарил меня с обычною своею ласкою. Был он очень бледен и утомлен, но расположение духа у него было хорошее.
– Посмотри, Волков, что со мною сделали, – обратился он ко мне и показал сначала мундир, а затем сапоги с особо мягкими подошвами.
Мундир и подошвы сапог государя имели заранее сделанные отверстия, через которые было совершено таинство миропомазания. Переодевшись, государь велел убрать мундир и сапоги, которые должны были храниться как святыня и в качестве исторической реликвии….........
Мы вернулись в Петербург. На прощание Сергей Александрович сказал мне, чтобы я внушил Павлу Александровичу мысль о необходимости жениться. Я, конечно, выразил согласие с великим князем, однако, правду сказать, не верю я, чтобы какая-то особа привлекла внимание Павла Александровича. Слишком уж ранен он больно был, боюсь, рана эта никогда не заживет, так вдовцом и проживет свой век…
– Вы нынче дома?
Леля изумленно уставилась на входящего мужа.
– Да, я решил провести вечер с семьей, – отозвался Эрик Пистолькорс, сбрасывая шинель на руки лакея. Второй лакей, только что подавший Леле манто, поспешно вышел. Слуги по опыту знали, что, когда супруги неожиданно встречались (они могли не видеться неделями, живя в одном доме), это непременно кончалось ссорой.
– Да? – усмехнулась Леля. – Разве вы забыли, что дети неделю назад уехали к вашим родителям?
А я нынче приглашена в театр.
– Кем же, интересно? – холодно спросил Эрик, словно не слыша того, что она сказала о детях.
– Вашим начальником, мой дорогой супруг! – задорно отозвалась Леля. – Вашим начальником и его супругой. Быть может, вы желаете меня сопровождать в оперу?
Конечно, это была бы полная катастрофа… Однако Леля не сомневалась, что риска нет никакого. Если что-то и было более ненавистно Эрику, чем оперные спектакли, то Леля не знала, что это такое.
Она взглянула в его насупленное лицо, с трудом подавляя желание рассмеяться. У нее было превосходное настроение! Почему-то не оставляло ощущение, что сегодня случится что-то невероятно приятное! И, не прощаясь с мужем, Леля выпорхнула за дверь.
Впрочем, пока она спустилась к экипажу, настроение чуть омрачилось. Муж явился, как статуя командора. Один его вид способен испортить все удовольствие от вечера, который она ждала с таким нетерпением! Ах, как бы Леле хотелось избавиться от Эрика…
Конечно, существует такое понятие, как развод. Не то чтобы это явление стало уже вполне общепринятым в великосветской среде, однако теперь уже времена изменились и анафеме за разводы больше никого не подвергают. Но… как ни плох муж Эрик, а все же лучше с таким супругом, чем вовсе без оного. Статус замужней дамы ее неплохо защищает. Скажем, будь она сейчас разведенной, разве привечала бы ее милая, дорогая Михень? Разве пригласила бы сегодня в театр, посулив, что приведет ее в императорскую ложу? Так что… так что пусть Эрик остается на том месте, которое ему предназначено судьбой!
Во всяком случае, пока!
