Этим летом Маша и Дмитрий не поехали в Ильинское: они жили в Царском Селе. Отец командовал кавалерийской дивизией, расквартированной в Красном Селе. Детей часто возили туда повидаться с ним – лагерь, вся обстановка военной жизни необычайно привлекали их. Ездили в экипаже, запряженном четверкой лошадей.
В Царское Село приехали из Ильинского дядя Сергей и тетя Элла. Дети чувствовали, что между ними и отцом не все ладно. Однажды во время семейного обеда вдруг возник какой-то спор, что поразило детей, потому что это было впервые. Дядя, желая положить ему конец, встал из-за стола и сказал с натянутой улыбкой: «Ты просто в дурном расположении духа, позаботься лучше о самом себе». Тетя молчала и лишь с беспокойством поглядывала на детей. Они ощущали напряженность, которой прежде никогда не было, им было не по себе, и, как ни любили они своих родственников, все же были на стороне отца, испытывая к нему необычайную нежность.
Потом отец зачем-то уехал за границу. Дядя и тетя грустно простились с детьми и тоже уехали. Странное предчувствие каких-то неприятных перемен мучило Машу.
Наступила осень. Однажды вечером Маша сидела за столом и делала уроки, когда в комнату вошла мадемуазель Элен и протянула ей конверт; Маша сразу узнала почерк отца. Она быстро развернула письмо и начала читать.
Уже с первых слов она поняла, что случилось нечто ужасное.
Отец сообщал, что он женился, его жену зовут Ольгой Валерьяновной Пистолькорс. Он писал, что очень страдал от одиночества и очень полюбил эту женщину, которая может сделать его счастливым. Он уверял, что любит и всегда будет любить детей и надеется, что когда-нибудь вся семья будет вместе. Он просил не питать злобы против его жены.
Письмо упало на пол, Маша закрыла лицо руками и разрыдалась.
Так вот почему отец приказал открыть комнаты покойной жены! Он навеки с ней простился!
Недавно она заметила, что исчезли великолепные аметисты ее матери – те самые, которые лежали под ее портретом. И сейчас она вдруг подумала, что отец отдал их своей новой жене, хотя они должны были принадлежать ей, Маше.
Должно было пройти еще много-много лет, прежде чем она могла бы надеть их, однако Маше казалось, что эту потерю невозможно перенести!
И только теперь она поняла, что за фотография стояла в кабинете отца. Это была фотография их с Дмитрием сводного брата, сына их отца и той женщины!
Гувернантка отвела ее на кушетку и, обняв, села рядом.
Маше казалось, что произошло нечто непоправимое, что отец для нее умер. Она долго плакала, а потом умолкла, оцепенев.
В голове воцарился сумбур, донимала обида. Как мог отец поступить так? И как посмела эта женщина увести его от детей, которые его так любят?!
– Я ее ненавижу! – воскликнула Маша яростно.
– Дорогая, – возразила мадемуазель Элен, – вам не следует говорить так о жене вашего отца. Ему было бы больно слышать это.
– Как вы думаете, – спросила Маша, – он приедет к нам на Рождество?
– Возможно, – сказала мадемуазель Элен, однако в голосе ее звучало сомнение.
Тем временем Дмитрий читал такое же письмо в своей комнате. Когда дети встретились – оба с опухшими глазами – и попытались поговорить, они снова расплакались.Потянулись длинные, печальные дни, исполненные для них настоящего горя. Им казалось, что никакого света радости больше не будет.
Маша иногда сочиняла ответ на письмо отца, исписав множество листков, но долго не отправляла их. Наконец решилась – и горько рыдала, перечитывая свое письмо. Только по настоянию мадемуазель Элен добавила она неискреннюю строчку о том, что не питает вражды к своей мачехе…
