Екатерина призывает в свидетели Господа и закон, а когда кончает говорить, в зале поднимается шум. Кардинал стучит молотком, требуя порядка, судебные приставы кричат, волнение охватывает людей, собравшихся снаружи, на улице, у закрытых ворот монастыря. Все передают из уст в уста слова королевы, только и слышны что шумные протесты и крики в поддержку Екатерины, истинной королевы Англии.
А Анна рядом со мной разражается слезами и смеется и плачет одновременно, клянется сама себе:
– Или я из-за нее умру, или она из-за меня! Господи, пожалуйста, дай мне увидеть ее гибель прежде своей.
Да, это лето должно было стать летом ее победы. Кардинал Кампеджо заседает в суде, слушая дело по признанию брака королевы недействительным, в решении никто не сомневается, что бы там ни говорила столь красноречиво и убедительно королева. Кардинал Уолси теперь самый лучший друг и главный покровитель Анны. Король, пылая любовью, от нее не отходит, а королева, после триумфальной минуты в первый день судебных заседаний, больше голоса не подает и частенько даже не появляется в суде.
Но Анна все равно не рада. Стоило ей услышать, что я собираюсь в Хевер на лето – побыть с детьми, сразу примчалась в комнату, словно за ней по пятам гнались все силы ада.
– Не можешь ты меня оставить, пока длится судебное разбирательство. Ты мне здесь нужна. Рядом.
– Анна, мне тут нечего делать. Я не понимаю и половины того, что они говорят, а что понимаю – слушать не хочу. Обсасывают до косточки, что там принц Артур сказал на другой день после свадьбы, обсуждают сплетни служанок с доисторических времен. Не желаю я этого слушать, полная белиберда.
– Думаешь, мне интересно?
Мне бы догадаться, к чему это все идет, – такой уж у нее был голос.
– Тебе надо туда ходить, ты всегда будешь при дворе, – попыталась я ее урезонить. – Но они ведь скоро закончат. Признают, что королева была замужем за принцем Артуром, их брак был действительным, значит ее брак с королем никуда не годится. И тогда дело сделано. Зачем тебе понадобилась я?
– Потому что мне страшно, – внезапно вырвалось у нее. – Я боюсь. Все время боюсь. Не можешь ты меня сейчас оставить одну, Мария. Ты мне нужна.
– Анна, Анна, чего ты боишься? В суде не произнесут ни слова правды, правда никого не волнует. Там все будет, как скажет Уолси, а он предан королю до мозга костей. Да и Кампеджо тут по приказу папы, а тому только и нужно, чтобы все поскорее закончилось. Перед тобой прямая дорога. Не хочешь быть здесь, во дворце, – переезжай в новый дом в Лондоне. Не хочешь спать одна – так у тебя шесть фрейлин. Боишься, что король увлечется какой-нибудь новой девчонкой, – прикажи ему отослать ее от двора. Он для тебя сейчас все сделает. Сейчас всякий для тебя все, что ни пожелаешь, сделает.
– Кроме тебя! – Она не могла сдержать своей злости.
– А мне для чего стараться? Я просто еще одна сестричка Болейн. Ни денег, ни мужа, ни будущего, во всем от тебя завишу. Ни детей, если только милостиво не позволят с ними повидаться. Ни сына… – Мой голос дрогнул. – Но мне разрешили съездить и побыть с ними, и я поеду. Тебе меня не остановить. Никакая сила меня не остановит.
– А как насчет короля? – пригрозила сестра.
Я повернулась к ней, в голосе металл:
– Послушай, Анна. Если ты подучишь его запретить мне видеться с детьми, я повешусь на твоем новом, шитом золотом кушаке в твоем новом лондонском доме, и тебя обвинят в моей смерти. Кое с чем и тебе не стоит играть. Даже тебе меня не остановить, это лето я проведу с детьми.
– С моим сыном, – поправила она.
Тут мне пришлось проглотить свою ярость, не дать себе волю, а то бы лететь ей сейчас из окна, сломать бы ей свою самодовольную шею на каменных плитах нижней террасы. Я глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки.
– Знаю, знаю, – сказала спокойно. – И еду прямо к нему.
Я отправилась попрощаться с королевой. Она сидела одиноко в пустых, молчаливых комнатах, вышивая огромную престольную пелену. Я помедлила у двери.
– Ваше величество, я пришла засвидетельствовать свое почтение перед отъездом. Уезжаю провести лето с детьми.
Она подняла глаза. Мы обе знали – мне больше не надо спрашивать ее разрешения на то, чтобы покинуть двор.
– Счастливица, у тебя двое детей, – вздохнула королева.
– Да. – Я понимала, она думает о принцессе Марии, к которой ее с Рождества не подпускают.
– Но твоя сестрица получила сына, – заметила Екатерина.
Я кивнула – если попробую отвечать, голос выдаст.
– Госпожа Анна решила играть по-крупному, – продолжала королева. – Ей понадобились и мой муж, и твой сын. Всего сразу захотелось.
Даже глаз не осмеливаюсь поднять, пусть уж лучше не знает, о чем я думаю.
– Буду рада провести это лето подальше от двора, – бормочу тихонько. – Надеюсь, ваше величество соизволит меня отпустить.
На губах у королевы Екатерины появилась тень улыбки.
– Мне так хорошо прислуживают. – Теперь она уже не скрывает иронии. – Я вряд ли и замечу, что тебя нет, – такая меня толпа окружает.
