Каждое утро он являлся к Анне, садился рядом с ней на кушетку в амбразуре окна. Если в комнату входил Генрих, Джордж сбегал, но, как только король уходил, Анна откидывалась на подушки и звала брата. Она никогда не показывала Генриху, какое напряжение испытывает. С ним она была, как всегда, обворожительной. Сразу же показывала характер, если он осмеливался спорить, и ничем не выдавала свой страх. Никто не знал, как она боится, кроме нас с братом. С королем она оставалась свежей, очаровательной, кокетливой. Даже на восьмом месяце она могла так стрельнуть глазами, что у мужчины дух захватывало. Мне приходилось присутствовать при ее разговорах с королем, и я видела – каждый жест, каждое слово посвящено тому, чтобы доставить ему удовольствие.
Ничего удивительного – как только король покидал комнату и отправлялся на охоту, она откидывалась на подушки, требовала снять ей чепец, обтереть лоб.
– До чего же жарко!
Конечно, Генрих отправлялся на охоту не в одиночестве. Анна могла быть сколь угодно обворожительной, но беременность не позволяла ей спать с королем. Генрих открыто ухаживал за леди Маргаритой Стейн, и Анна скоро об этом узнала.
Когда он пришел навестить Анну, его ждал суровый прием.
– Удивляюсь, как вы смеете мне на глаза показываться, – вот что услышал король, как только уселся рядом с ней.
Генрих обвел глазами комнату, придворные отступили на шаг и притворились глухими, дамы отвернулись, чтобы дать королевской чете иллюзию уединения.
– Мадам?
– Слышала, вы подцепили какую-то потаскушку?
Генрих оглянулся, заметил леди Маргариту. Взгляд в сторону Уильяма Брертона – и опытнейший придворный предложил леди Маргарите руку, увлек ее на прогулку по берегу реки. Лицо Анны насмерть перепугало бы менее храброго человека.
– Что вы сказали, мадам? – осведомился Генрих.
– Я этого не потерплю, – заявила Анна. – Она должна покинуть двор.
Генрих встал, покачал головой.
– Вы, кажется, забыли, с кем разговариваете, – произнес он. – Дурной нрав не соответствует вашему положению. Разрешите пожелать вам хорошего отдыха, мадам.
– Это вы забыли, с кем разговариваете! Я, ваша жена и королева, не желаю терпеть пренебрежение и обиду при моем собственном дворе. Эта женщина уедет!
– Никто не смеет мне указывать!
– Никто не смеет меня оскорблять!
– Кто вас оскорбил? Леди всегда относилась к вам с величайшим вниманием и учтивостью, а я остаюсь вашим преданнейшим супругом. Какая муха вас укусила?
– Я не потерплю ее при дворе! Не позволю так со мной обращаться!
– Мадам, – король был страшен, – женщина куда более достойная, чем вы, терпела гораздо больше и никогда не жаловалась. И это вам отлично известно.
Она была так сердита, что сначала даже не поняла, о ком это он. А когда поняла, вскочила на ноги и закричала на него:
– Как вы смеете даже упоминать о ней! Сравниваете меня с женщиной, которая никогда не была вашей женой!
– Зато была принцессой крови, – заорал он в ответ, – и никогда, никогда не упрекала меня. Уж она-то знала, главный долг женщины – угождать мужу.
Анна шлепнула ладонью по выступающему животу:
– А она родила вам сына?
Повисло молчание.
– Нет, – уныло ответил наконец Генрих.
– Принцесса там или нет, толку от нее оказалось мало. К тому же она вам не жена.
Он кивнул. Генрих, как и все мы, с трудом вспоминал этот достаточно спорный факт.
– Вам нельзя расстраиваться, – сказал он.
– Так не расстраивайте меня, – нашлась Анна.
Неохотно я подошла поближе.
– Анна, тебе лучше сесть, – сказала я с полнейшим спокойствием в голосе.
Генрих с облегчением повернулся ко мне:
– Да, леди Кэри, уймите ее. Мне пора.
Он поклонился Анне и быстро вышел. Половину придворных вынесло за ним, половина, застигнутая врасплох, осталась. Анна поглядела на меня:
– Зачем тебе понадобилось вмешиваться?
– Нельзя так рисковать, подумай о ребенке.
– А, ребенок! Почему все думают только о ребенке?
Джордж придвинулся ближе и взял Анну за руку:
– Как же иначе? Все наше будущее зависит от него. И твое, кстати, тоже. Успокойся наконец, Мария совершенно права.
– Мы должны были еще договорить, – обиженно возразила Анна. – Нельзя его отпускать, пока он не дал обещания избавиться от нее. Зря ты нас прервала.
– Что толку говорить, – заметил Джордж. – Все равно сможешь довести дело до постели только после родов и очистительной молитвы. Надо подождать. Знаешь ведь, он все равно кого-нибудь подцепит, пока ждет тебя.
– А если она сможет его удержать? – простонала Анна, отводя от меня глаза: ведь прекрасно знала, что увела у меня Генриха, как раз когда я ждала ребенка.
– Не сможет. Ты его жена. Он же не разведется с тобой? Он только что избавился от другой. А если ты родишь сына, то и незачем будет. Твоя козырная карта у тебя в животике, сестричка. Держи ее крепко и разыграй как надо.
Она откинулась на спинку кресла:
– Пошли за музыкантами. Хочу посмотреть на танцы.
Джордж щелкнул пальцами, подскочил паж.
Анна повернулась ко мне:
– Передай леди Маргарите Стейн, пусть не попадается мне на глаза.
