Анна не отпустила меня в Хевер на лето, хотя роды ожидались только в августе. Поездка по Англии от одной усадьбы до другой в этом году не состоялась, все планы изменились. Разочарование было горьким, я с трудом выносила присутствие сестры. Но мне приходилось каждый день сидеть рядом с ней, слушать бесконечные рассуждения о том, каким великим королем станет ее сын. Каждый должен был нанести Анне визит, каждому полагалось ей поклониться. Ничто не имело значения – только Анна и ее живот. Она стала средоточием всей придворной жизни – и ничего не могла решить. В этой неразберихе никто не знал, что делать, тем более куда ехать. Генрих с трудом расставался с ней, даже ради охоты.
В начале июля Джордж и дядюшка отправились с миссией к королю Франции – сообщить, что наследник английского престола скоро появится на свет. Пора заручиться поддержкой французов на случай, если испанский император захочет выступить против Англии в ответ на недавнее оскорбление, нанесенное его тетке. Они пытаются добиться встречи с папой – отношения Рима с Англией должны сойти с мертвой точки. А я снова прошу Анну обойтись без меня до родов.
– Я хочу в Хевер. Ужасно соскучилась по детям.
Анна качает головой.
Она лежит на кушетке, поставленной в эркере, все окна открыты настежь, с реки дует свежий ветерок, но она вся в поту. Платье туго зашнуровано, корсаж неудобно сдавливает разбухшую грудь. Спина ноет даже на подушке, расшитой жемчугом.
– Нет, – говорит она коротко.
Понимает, что я собираюсь спорить, и раздраженно просит:
– Прекрати! Если уж я не могу попросить как сестра, то прикажу как королева. Разве ты сама не хочешь побыть со мной? Я же тебя навещала.
– Ты увела моего любовника, пока я рожала ему сына.
– Мне велели. Ты на моем месте сделала бы то же самое. Мария, я без тебя не обойдусь. Как можно убегать, когда ты нужна?
– Зачем я тебе?
Румянец исчез, она бледна как мел.
– Что, если роды убьют меня? Вдруг что-нибудь пойдет не так и я умру?
– Анна…
– Нечего меня жалеть. Зачем мне твое сочувствие? Просто будь здесь и защити меня.
– О чем ты?
– Если они смогут извлечь ребенка, убив меня, я и пенса не дам за свою жизнь, – говорит она с горечью. – Принц Уэльский важнее королевы. Королева всегда найдется, а принцы нынче редки.
– Но как я смогу их остановить? – слабо протестую я.
– Знаю, от тебя толку мало, но ты же сумеешь позвать Джорджа, а он скажет королю, и меня спасут.
Ее безрадостный взгляд на жизнь заставляет меня замолчать. Но, вспомнив о собственных детях, я ставлю условие:
– Ребенок родится, с тобой все будет в порядке, а я уеду в Хевер.
– Когда ребенок родится, можешь идти к черту.
Оставалось только ждать. Но в эти жаркие дни лета, когда, казалось, ничего не может произойти, из Рима пришли ужасные новости. Папа в конце концов принял решение против Генриха – король должен быть отлучен от Церкви.
– Что? – спросила Анна.
Дурные вести принесла жена Джорджа Джейн Паркер, только что ставшая леди Рочфорд. Она обо всем узнавала первой.
– Отлучение от Церкви! – Даже она была потрясена. – Все англичане, сохранившие верность папе, не должны подчиняться королю. Может напасть Испания. Это будет священная война.
Анна побелела, как жемчуг на ее шее.
– Уходи, – вмешалась я. – Как ты смеешь являться сюда и тревожить королеву?
– Поговаривают, что она и не королева вовсе. – Джейн уже шла к дверям. – А если король бросит ее?
– Убирайся! – заорала я и кинулась к Анне.
Она заслонила живот рукой, защищая ребенка от беды. Я ущипнула сестру за щеку, ее ресницы дрогнули.
– Он заступится за меня, – прошептала Анна. – Кранмер сам обвенчал нас, короновал, нельзя же все отменить.
– Конечно нет. – Уверенности мне не занимать, а у самой в голове: «Еще как можно, кто станет спорить с папой, когда в его руке – ключи от рая. Король подчинится. И первой жертвой будет Анна».
– Господи, хоть бы Джордж был здесь, – простонала Анна. – Если бы он был дома!
Через два дня брат вернулся из Франции, привез паническое письмо от дядюшки с требованием ответа – что делать дальше, как вести переговоры, как преодолеть гибельный кризис. Король отослал Джорджа обратно с приказом дяде немедленно прервать переговоры и вернуться в Лондон. Все мы замерли в ожидании.
Дни становились все жарче. Строились планы, как защитить Англию от испанского вторжения, священники как ни в чем не бывало читали проповеди, но сами не знали, на какой они стороне. А некоторые церкви вообще закрылись, пережидая кризис, никто не мог ни исповедоваться, ни помолиться, схоронить умершего или окрестить ребенка. Дядя Говард просил короля отпустить его обратно во Францию – умолять Франциска урезонить папу. Никогда я не видела дядю в таком ужасе. Один Джордж оставался спокоен и перенес все свое внимание на Анну.
Как будто он решил, что бессмертная душа короля, будущее Англии – слишком высокие материи. А вот охранять ребенка во чреве сестры – дело полезное.
– Это единственная гарантия, – заявил мне брат. – Родится мальчик – мы в безопасности.
