– Благодарю вас. – Королева полна истинного достоинства. – Вы очень добры. Мария писала, что делает большие успехи в греческом и латыни. Надеюсь, вы убедитесь, что она истинная принцесса.
– Греческий и латынь не помогут ей родить сыновей и наследников, – бросает король. – Не стоит растить из нее грамотея с согбенной спиной. Как вам известно, мадам, главный долг принцессы – стать матерью короля.
Дочь Изабеллы Испанской, одна из самых умных и образованных женщин Европы, сложив руки на коленях, разглядывает дорогие кольца на тонких пальцах.
– Разумеется, мне это известно.
Генрих вскакивает на ноги и хлопает в ладоши. Музыканты только и ждут его приказа:
– Играйте контрданс! Потанцуем перед обедом!
Музыканты играют веселую, заразительную джигу, кавалеры бросаются на поиски пары. Генрих идет ко мне, я встаю, но он улыбается и подает руку Анне. Опустив глаза, она проходит, даже не взглянув в мою сторону. Широкий подол платья задевает мне колени, я вынуждена сделать шаг назад, чтобы освободить дорогу, – все должны отступить, если идет Анна. Поднимаю глаза и встречаю безучастный взгляд королевы – смотрит, словно мы распускаем хвосты, как два голубя-соперника на голубятне. Не имеет значения, кто победит, всех съедят в свое время.
Я как в лихорадке жду, когда же наконец двор отправится в летнее путешествие, а я – в Хевер, к детям. Мы медлим, потому что кардинал Уолси и король никак не могут решить, куда ехать в первую очередь. Кардинал, поглощенный переговорами с новыми союзниками Англии против Испании – Францией, Венецией и папой, хочет, чтобы двор оставался поблизости от Лондона. Если дело пойдет к войне, с королем легко будет связаться.
Но в городе царит чума, чума бушует в портовых городах, а Генрих ужасно боится заболеть. Ему хочется уехать подальше, в сельскую местность, к чистой воде, оставив толпы просителей и нищих в городской духоте. Кардинал спорил как мог, но Генрих, желая избежать болезни и смерти, непреклонен. Он доедет до самого Уэльса, навестит принцессу Марию, но вблизи Лондона не останется.
Я никуда не могла двинуться без позволения короля и без сопровождения брата. Я нашла обоих на огороженном корте, они играют в теннис на самом солнцепеке. Когда я подошла, мяч, посланный Джорджем, с треском отскочил от нависающей крыши и скатился на землю, но король подоспел и мощным ударом отправил его в угол. Джордж вскинул руку, как фехтовальщик, признавая поражение, и снова подал мяч. Анна и другие дамы сидят в тени на краю корта, изящные и свежие, словно статуи в фонтане, изысканно одетые, все как одна в ожидании благосклонного взгляда короля. Я стиснула зубы, подавила мгновенное желание очутиться возле сестры, затмить ее, вместо этого встала сзади, пусть король сначала закончит игру.
Он победил, разумеется. Разыгрывая финальное очко, Джордж убедительно проиграл. Дамы захлопали в ладоши. Король, раскрасневшийся, улыбающийся, повернулся и тут заметил меня:
– Надеюсь, ты не ставила на брата?
– Никогда не рискну ставить против вашего величества в игре, где требуется ловкость. Слишком забочусь о своем скромном состоянии.
Улыбаясь, он взял у пажа полотенце, обтер потное лицо.
– Но я здесь, чтобы просить о милости, – продолжила я поспешно, пока нас не успели прервать. – Мне хотелось бы повидать наших сына и дочь, прежде чем двор отправится в путешествие.
– Один Бог знает, когда мы тронемся. – Генрих поморщился. – Уолси продолжает настаивать…
– Если выехать сегодня же, недели не пройдет, как я вернусь и поеду с вами, куда бы вы ни решили отправиться.
Ему не хочется меня отпускать. Он больше не улыбается. Я взглянула на Джорджа, прося о помощи.
– Вернешься и сможешь нам рассказать, как поживает малыш! Не сомневаюсь, красив и силен, как отец. Няня говорила, у него светлые волосы?
– Они у всех Тюдоров золотые. Но никто меня не убедит, что он краше своего отца.
Как раз вовремя. У Генриха не успело испортиться настроение, он снова улыбнулся:
– Ты мне льстишь, Мария!
– Ваше величество, пока мы не уехали, так хочется убедиться, что о нем хорошо заботятся.
– Ладно, – произнес король беспечно, его глаза скользнули с меня на Анну. – Я найду чем заняться.
Дамы заулыбались, потому что он посмотрел в их сторону, некоторые даже осмелились кивнуть, повернуться, кокетливо встряхнуть головой, словно дрессированные пони. Лишь Анна взглянула на короля и отвела глаза, будто его внимание не имело никакого значения. Ее улыбка досталась Фрэнсису. Простой поворот головы манил к себе, любой другой женщине такого не достичь, даже прошептав обещание любви. Фрэнсис моментально подскочил и поднес ее руку к губам.
Лицо короля помрачнело. Я изумилась безрассудству сестры. Генрих накинул полотенце на шею и вышел с теннисного корта. Дамы повскакали на ноги и одновременно присели в реверансе. Анна оглянулась вокруг, не спеша высвободила руку и сделала реверанс – сама по себе.
– Вы хоть наблюдали за игрой? – резко спросил король.
Анна выпрямилась, беспечно улыбнулась, словно его недовольство ничего не значило:
– Ну, примерно половину я видела.
Его лицо потемнело.
