– Она была следующей. Я был уверен – теперь все изменится. Бог знает на что я надеялся – я думал, это была просто неудачная полоса, может быть, болезнь, что-то такое, а теперь это прошло. Раз один ребенок выжил, за ним последуют и другие. Но ей понадобилось два года, чтобы снова забеременеть. Опять девочка – и опять мертвая.
Затаив дыхание, следила я за этой семейной историей. Слышать страшный список потерь из уст отца было так же мучительно, как видеть его жену, преклоняющую колени у молитвенной скамеечки, когда она, перебирая четки, называет одного за другим умерших детей.
– Но я знаю, в чем дело. – Генрих приподнялся на подушках, его лицо, только что полное горя, пылало гневом. – Я-то был в полной силе, я-то мог иметь детей. У Бесси Блаунт уже был сын от меня, когда королева рожала своего последнего мертвого ребенка. У Бесси – сын, а у королевы только детские трупики. Почему так должно было случиться? Почему?
Я только головой покачала:
– Не знаю, сир. На все воля Божья.
– Да! – Казалось, он был доволен. – Именно так. Ты права, Мария. Это воля Божья. Так и должно было случиться.
– Неужели Бог хотел вас наказать? – Я тщательно подбирала слова, вглядываясь в его профиль в полумраке и жалея, что не могу услышать подсказки от Анны. – Во всем христианском мире вы наверняка Его самый любимый принц.
Он повернулся ко мне. В темноте голубые глаза потеряли свой цвет.
– Ну и кто же, по-твоему, виноват? – Он как будто внушал мне какую-то мысль.
Я вытаращила глаза и разинула рот, как деревенский дурачок, застрявший на перелазе. Как понять, что он от меня хочет?
– Королева?
Он кивнул:
– Наш брак был проклят. В этом-то все и дело. Проклят с самого начала.
Я подавила невольное возражение.
– Она жена моего брата. Не должен я был на ней жениться, меня отговаривали, но я был молод и упрям. И я поверил ее клятвам, поверил, что брат ни разу не спал с ней.
Я чуть было не сказала, что королева не способна на ложь, но вовремя вспомнила о наших честолюбивых планах и промолчала.
– Нельзя было мне жениться на ней, – повторял он снова и снова, лицо сморщилось – вот-вот заплачет, как мальчишка.
Он протянул ко мне руки, и я поспешила к кровати, чтобы поддержать его.
– Боже мой, ты видишь, Мария, как я наказан? У нас двое детей, и один из них мальчик, и у Бесси тоже внебрачный сын, но некому унаследовать мой трон, разве только у Генриха найдется мужество и сноровка завоевать его с боем. А принцесса Мария? Если она займет трон и сумеет его удержать, Англии придется выносить любого мужа, за которого я ее выдам. О боже, как я наказан за грехи испанки! Как я обманут! И все из-за нее!
Я почувствовала его слезы на моей щеке, прижала к себе, убаюкивая, как ребенка.
– Еще есть время, – шептала я. – Вы еще молоды и полны сил. Если королева освободит вас, у вас еще родится наследник.
Но король был безутешен. Он рыдал как ребенок, и я укачивала его, не пытаясь больше в чем-то убедить, просто ласкала, гладила и шептала: «Тиши, тише, не надо плакать», пока поток слез не иссяк. Он заснул у меня в объятиях – ресницы мокры от слез, уголки пунцовых губ опущены.
Я опять не спала. Голова короля тяжело покоилась у меня на коленях, я обнимала его за плечи и изо всех сил старалась не пошевелиться. Мне было о чем подумать. Впервые я услышала об угрозе для королевы не от членов моей семейки. Раз такое говорит король – она действительно в опасности.
Генрих пошевелился только перед рассветом. Потянул меня в постель, взял быстро, не открывая глаз, и снова задремал. Его разбудило только появление в спальне слуги с горячей водой для мытья да пажа, который пришел помешать огонь в камине. Я задернула вокруг нас полог, накинула платье и сунула ноги в туфли на каблуках.
– Поедешь со мной на охоту? – спросил Генрих.
Я выпрямила занемевшую спину, как будто не я держала тяжесть его тела всю ночь напролет, как будто не у меня все болело.
– О да, – выдохнула я восхищенно.
– После мессы. – Он кивком отпустил меня.
Я вышла. Джордж ждал в прихожей, стойкий, как всегда, раскачивал золоченый футлярчик, набитый травами, втягивал носом запах. Взглянул мне в лицо:
– Неприятности?
– Не у нас.
– Вот и хорошо. А у кого? – бодро спросил брат, взял меня под ручку и повел через комнату и дальше, вниз по ступенькам в большой зал.
– Сможешь сохранить тайну?
На лице нет уверенности.
– Скажи, в чем дело, чтобы я мог судить.
– Думаешь, я полная дура?
Джордж выдал самую обаятельную из своих улыбок:
– Иногда так и думаю. Скажи же, в чем дело.
– Это Генрих. Он рыдал ночью, потому что проклят Богом и не имеет сына.
Джордж резко остановился:
– Проклят? Он сказал «проклят»?
Я кивнула:
– Думает, Бог наказал его за женитьбу на вдове брата.
Лицо брата озарилось чистейшим наслаждением.
– Пойдем скорее! – Он потащил меня вниз, в старую часть дворца.
– Я не одета!
– Не важно, мы идем к дяде Говарду.
– Зачем?
– Король там, куда мы и хотели его привести. Наконец-то!
– Мы хотели, чтобы он считал себя проклятым?
– Боже милостивый, конечно.
– Зачем?
Я остановилась и попыталась вытащить руку у него из-под локтя, но брат крепко держал меня и тащил вперед.
