Мама и бабушка остановились возле столика. В их взгляде читалось осуждение. В бабушкином особенно. По ее мнению мать позор племени, а я так вообще недостойна той толики толльей крови, что течет по моим венам.
- Ну? - бабуля вопросительно изогнула бровь. - Почему этот Принцишка не здесь с тобой, а в соседнем зале рыжей человечке на палец колечко одевает?
Я вздохнула.
- Мам, потише, не нападай на нашу девочку. Ей и так досталось. Мы ее поддержать приехали, а не жизни учить. Помнишь, что в прошлый раз произошло? - ба нахмурилась.
Я скривилась. Воспоминания не заставили себя ждать. Где-то года три назад я встречалась с режиссером с шестого развлекательного. Симпатичный тридцатилетний мужчина водил меня по ресторанам, покупал дорогие украшения и, не поверите, читал стихи. Замуж не звал, постель не предлагал, но я считала, что рано еще. Всего-то год знакомы были.
Родственникам такое положение дел быстро надоело. Сколько можно на застолье согласно тролльим традициям тратится без прибыли? Он, значит, жрет, а прибыли от него нет - одни убытки! Скупая бабушкина душа скоро восстала. Однажды мы к ним приехали, переночевали, а утром я в своей постели связанного режиссера обнаружила и ба, перед соседями окровавленной простыней трясущую. Мол, лишил, супостат, невинности девочку беззащитную. И это под покровом родного дома! Я дар речи снова обрела, когда священник в Храме Афродиты праздничное песнопение начал. Много чего тогда было сказано, разбито и разорвано. Я отстояла свое право выбирать, режиссер достоинство… отнюдь не в переносном смысле, бабуля право видеть меня хотя бы раз в год, а мама, как всегда, осталась в стороне, понимая - два таких разных мира примирить сложно.
- Я справлюсь, - буркнула я, проследив за последним кусочком деликатеса, исчезнувшем во рту бабули.
- Как твоя мать? - не унималась родственница.
- С тебя точно пример брать не буду. Дедушку опять в кладовке заперла? - поинтересовалась я.
- Сейчас! - воскликнула ба. - Соседки навострились магическую сигнализацию взламывать! А его в банк сдала. На хранение. Под проценты, - она пожала плечами, посмотрела на соус на тарелке, воровато осмотрелась и облизала ее. - Какие тут столы маленькие и низкие. Ноги не помещаются, - пожаловалась она.
Лопатки на спине встопорщились. Пальцы сжались на рукояти вилки. Костяшки побелели.
- Да что там такое лежит?! - возмутилась ба.
- Моя дамская сумочка, - процедила я сквозь зубы.
Заиграл оркестр. Певичка-нимфа затянула балладу о любви и ненависти, нагнетая обстановку. Мы трое переглянулись. Кто-то должен был начать действовать или проигнорировать небольшие нестыковки, устроившие под столом возню. Я наступила на инкуба и придавила его к полу. Он пискнул. Три раза. Очевидно, не я одна решила порядок под столом навести.
- Понятно, - протянула бабушка и отшвырнула стол.
- Извините, у вас, конечно, красивые ноги, но не соблаговолите ли вы их убрать с… - папа показал на область между бедрами, где устроилась бабушкина туфелька сорок шестого размера. Пятнадцатисантиметровый каблук грозил сделать брак отца крайне несчастливым.
- Лотариназ?!
- Засранец?!
- Леди, ну зачем же сразу ругаться? Давайте мирно обсудим все проблемы и придем к консенсусу…
Лучше бы он молчал. Тролли ненавидят компромиссы. Тролли за компромиссы убивать готовы. Вот и бабуля, истинная дочь горного народа, пришла в неистовство. Глаза у нее покраснели, ноздри раздулись, губы разверзлись в чудовищном оскале. Она сорвала с талии веревку и наклонилась к папуле.
- Конец тебе, инкуб! - прохрипела она.
- Не в этот раз. Товсь! Пли!
И… Ничего не произошло! С первого взгляда. Со второго, после того, как открыла глаза, я заметила, что лицо родственницы разгладилось и приобрело умиротворенное выражение. Она выронила веревку, вытерла ручейки слез на щеках, вздохнула и произнесла:
- Что же ты со мной, подлец, сделал, а? Ой, существа добрые, что же это твориться? Меня, воительницу в дцатом поколении приворожили?
Бабулины песнопения привлекли внимание. Народ отложил столовые приборы и начал вслушиваться в стенания родственницы. Женщины ей сочувствовали, мужчина заинтересованно оглаживали взглядом ладную фигуру ба. Слишком уж заинтересованно. Некоторые уже покинули столики и, словно заколдованные, стали приближаться к ней. Они тянули руки, падали на колени и злобно косились на соперников. Кое-кто запасался подручными предметами. Сотрудники ресторана, прикрываясь подносами, бежали прочь, поминая почему-то меня недобрым словом.
