— Зачем отказываться от фондов? Лучше передай их Илье, — предложил Казис.
— Да... Но я же не имею права...
Воспользовавшись тем, что гости пошли танцевать, Казис шепнул Илье:
— Есть возможность еще добыть дефицит. Хочешь?
— Конечно! Какой может быть разговор?
— Тогда поговори с Эльвирой.
Ханукашвили тут же, в ресторане, договорился с Горшанской встретиться утром в номере Казиса.
Свидание состоялось. Не выясняя, какую именно ткань, в каком количестве и на каких условиях объединение может передать ему, Илья вручил Эльвире Петровне письмо Московской центральной торгово-закупочной базы Главугольурса Министерства угольной промышленности СССР, адресованное Ленинградскому объединению «Первомайская заря», являющемуся фондодержателем ткани. В письме содержалась просьба дать указание предприятиям-изготовителям — Каунасской шелковой фабрике «Кауно-аудиняй» и Каунасскому шелковому комбинату имени Зибертаса — отгрузить на базу Главугольурса фондовых тканей на сумму двести тысяч рублей.
— Столько я не могу передать, — ответила Горшанская, прочитав письмо.
— А сколько?
— Примерно на восемьдесят тысяч рублей с «Кауно-аудиняй» и на пятьдесят тысяч с Каунасского комбината.
— Сколько вам платить?
— А сколько дадите?
— Два с половиной процента от общей стоимости.
Горшанская тут же прикинула сумму — больше трех тысяч рублей.
— Я согласна, — кивнула она и пообещала к вечеру передать Ханукашвили два письма — на фабрику «Кауно-аудиняй» и на комбинат имени Зибертаса. Ханукашвили тотчас же рассчитался с Горшанской, передав ей в присутствии Казиса 3250 рублей. Вся сделка заняла несколько минут.
После ухода Горшанской Ханукашвили спросил Казиса:
— Нельзя ли ткань «Первомайской зари» заменить на артикул 92511? Она не подходит мне по конъюнктуре.
Тот задумался.
— За изменение ассортимента заплачу отдельно.
— Хорошо, — угодливо ответил Казис. — Сделаю.
За это «сделаю» Ханукашвили передал ему сберегательную книжку на предъявителя с вкладом 1500 рублей.
Итак, согласие об изменении ассортимента и отгрузке базе Главугольурса дефицитной ткани за счет фонда объединения «Первомайская заря» было достигнуто. К вечеру Горшанская занесла в номер Юргайтиса и отдала ему для Ильи два обещанных письма, подписанных ею за директора объединения. В тот же вечер Казис встретился с Ханукашвили в ресторане гостиницы «Украина» и передал ему одно письмо — в адрес фабрики «Кауно-аудиняй», а второе, адресованное комбинату, он, как представитель этого комбината, оставил себе.
— Когда приедешь к нам? — спросил он на прощанье.
— Скоро, — неопределенно ответил Ханукашвили.
— Имей в виду, руководство Каунасской базы начинает ко мне придираться. Так что не затягивай.
— Не беспокойся, приеду — все улажу.
Начальник отдела реализации фабрики «Кауно-аудиняй» Вилькенис встретил Илью в своем кабинете как старого, доброго друга.
— С чем приехал?
Ханукашвили выложил на стол несколько писем различных швейных фабрик Москвы и Ленинграда с просьбой передать их фонды торгово-закупочным базам ряда министерств.
Вилькенис внимательно прочел каждое письмо.
— Все сделаем, но не сразу, — предупредил он.
— Хорошо. Только начни сегодня же с «Первомайской зари».
Тотчас же было подготовлено в адрес Каунасской базы «Литтекстильторга» письмо: «Ленинградское швейное объединение «Первомайская заря» обратилось к нам с просьбой, чтобы остаток фонда сего года отгрузить Московской центральной торгово-закупочной базе Главугольурса, всего на сумму сто тысяч рублей. Поскольку мы с объединением «Первомайская заря» имеем прямые договорные отношения и нас связывает долголетняя взаимная помощь, просим вас его просьбу выполнить. Фабрика, со своей стороны, готова просьбу объединения выполнить с последующим изменением ассортимента».
Ханукашвили прочитал письмо.
— А почему на сто тысяч рублей, ведь объединение уступает лишь восемьдесят тысяч?
— Ты что, недоволен?
— Да нет! Наоборот!
Из кабинета Вилькениса Илья позвонил Юргайтису на комбинат.
— Привет, старина! Готовь письмо на базу. Сейчас заеду.
Когда Илья положил трубку, Вилькенис спросил:
— Когда увидимся?
Илья понял намек:
— Как получу согласие базы, заеду и рассчитаюсь...
— Пока ты ехал, я успел все подготовить, — встретил гостя улыбкой Казис. — «Нашлайте» получил? — и вопросительно посмотрел ему в глаза.
— Да. Вот остальные пять тысяч рублей, — ответил Ханукашвили, передавая сберегательную книжку на предъявителя.
С письмом от Казиса он поехал на Каунасскую базу «Литтекстильторга». Управляющего базой Павла Петровича Тимченко на месте не оказалось. Тогда, не теряя времени, Ханукашвили зашел к его заместителю, Николаю Ивановичу Денисову. Тимченко часто болел, и все вопросы практически решал за него Николай Иванович.
