Денисов работал с Ханукашвили уже давно и по его письмам отправил сторонним организациям сотни тысяч метров «нашлайте». Эта ткань пользовалась большим спросом на предприятиях легкой промышленности, каждый ее метр был расписан по фабрикам, и недопоставка дефицитной ткани фондовым получателям ставила под угрозу производственные планы. За это выплачивались штрафные санкции в крупных размерах. Конечно, не из кармана Денисова. За три года база «Литтекстильторга» добровольно, без обращения в арбитраж выплатила в виде штрафов 184 тысячи рублей. А Денисов и Тимченко на «законных» основаниях меняли ассортимент ткани и адреса получателей.
Денисов встретил Ханукашвили тепло и, как всегда, перед тем как начать с ним деловой разговор, выпроводил из кабинета всех «посторонних».
— Николай Иванович, нужно ваше согласие, — начал Илья.
— Смотря с чем пришел... — Денисов взял гостя за плечи и усадил в кресло.
Ханукашвили положил на стол письма комбината имени Зибертаса и фабрики «Кауно-аудиняй», а также копии писем объединения «Первомайская заря» и Московской торгово-закупочной базы Главугольурса, которая просила отгрузить ткани в ее адрес. Наметанным взглядом Денисов сразу увидел, что письма, несмотря на то что они оформлены по всем правилам, не имеют юридической силы, потому что на них нет визы контрольно-регулирующих органов. Денисов знал, что без этой визы он не имеет права изменять ассортимент и адресатов фондовых тканей. Однако ревизорская служба смотрела на отсутствие этой важной визы сквозь пальцы. И он дал свое согласие. Правда, перед этим все же позвонил домой управляющему базой:
— Павел Петрович, приехал Ханукашвили за фондами. Письма есть. Надо бы удовлетворить его просьбу.
— Хорошо, — ответил Тимченко, — только пусть он заглянет ко мне домой.
Денисов вышел из кабинета, чтобы отдать печатать на машинке распоряжение об изменении ассортимента и отгрузке фондовой ткани базе Главугольурса. Ханукашвили тут же положил на стол тысячу рублей и прикрыл газетой. Вернувшись, Денисов приоткрыл уголок газеты, улыбнулся, выдвинул ящик стола и сбросил туда пачку денег.
— Павел Петрович просил тебя заехать к нему, — складывая газету, произнес он. — Между прочим, я советую познакомиться с заведующим секцией по отгрузке шелковых и шерстяных тканей Семеном Григорьевичем Шнейдерманом. Дело в том, что отгрузочные документы проходят через него. Чтобы он не был против этих отгрузок, его тоже надо отблагодарить.
— Раз надо, так надо, — ответил Илья.
Денисов позвонил Шнейдерману и пригласил его к себе. В кабинет вошел худощавый мужчина среднего роста, лет пятидесяти.
— Семен Григорьевич, познакомьтесь, это Илья Ханукашвили.
— Очень приятно, я о вас много слышал.
— Это вам за аккуратное исполнение наших заявок, — улыбнулся Илья и передал Шнейдерману пятьсот рублей. Тот без малейшего смущения молча положил деньги в карман.
В этот же день Ханукашвили посетил Павла Петровича Тимченко. Он жил в уютной трехкомнатной квартире. Невзирая на болезненное состояние и далеко послепенсионный возраст, на заслуженный отдых уходить не спешил.
— Я привез письма... — начал Илья, но Павел Петрович перебил его:
— Я в курсе дела.
Ханукашвили понял. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака тысячу рублей и положил на журнальный столик:
— Не смею вас больше беспокоить.
Хозяин дома не стал его задерживать.
На улице Ханукашвили остановил такси и попросил шофера отвезти его в аэропорт. Там он приобрел билет на очередной рейс в Москву и стал коротать оставшееся до вылета время в буфете. В уме Илья прикинул, сколько барыша принесла ему операция с фондовыми товарами. Правда, в его практике бывали и такие сделки, когда за трое-четверо суток он «зарабатывал» денег и побольше. «Но и на этот раз грех жаловаться», — подумал Илья, засыпая в удобном кресле самолета.
Самолет прибыл в Рижский аэропорт по расписанию. Абрама Иосебашвили никто не встречал, да он в этом и не нуждался. Рига была ему знакома не хуже Тбилиси. Притом этого не по годам энергичного человека интересовали не достопримечательности города, а совершенно конкретные предприятия, где сидели люди, ждавшие его приезда. И если бы Абрам дал телеграмму, то возле трапа самолета стало бы тесно от «преданных» друзей. Но он предпочел не афишировать свое появление в Прибалтике, так как сейчас ему предстояло латать серьезные дыры в работе «фирмы», а это он не мог доверить даже «специалисту по Прибалтике» Илье Ханукашвили.
