– Просто у меня хорошее настроение, – отвечает Кэплан, выходя из библиотеки вслед за мной. – Что я могу поделать? Утро пахло летом. И сегодня мы идем на вечеринку!
Вечером этого же дня, когда я уже собираюсь выходить из дома, меня останавливает мама, что очень необычно.
– Ты куда-то собралась?
– Потусуюсь с Кэпланом.
– Это свидание?
– Мам! С чего ты вообще это взяла?
Она стоит на верхней ступеньке лестницы и смотрит на меня сверху вниз.
– Просто ты такая красивая, вот мне и стало интересно, почему ты так нарядилась.
– Я не наряжалась.
– Как скажешь, Мина. – Мама вздыхает и прикладывает пальцы к левой брови. Она поворачивается, чтобы вернуться в спальню.
– Я иду на вечеринку.
– О?
– Да, с друзьями Кэплана. У его девушки сегодня день рождения.
Она как-то странно улыбается.
Я сердито смотрю на нее.
– Я рада, что они пригласили тебя, – говорит мама, спускаясь по лестнице. – В выпускном классе так бывает: всем становится все равно, кто популярен, кто в тусовке, а кто нет.
– Ну спасибо, мама!
– О нет, прости! Я не хотела…
Я не даю ей закончить, крепко обняв. Она кажется мне такой маленькой, такой худенькой, тоньше меня, но мама так же крепко обнимает в ответ.
– Я просто тебя поддразнила, – говорю я в ее волосы, – знаю, я ведь не Мисс Старшая школа.
– Мне нравится, как ты сегодня выглядишь, – отвечает мама, дернув меня за косу. – Но почему ты не надела линзы?
– Так, все, мне пора.
– Тебе так идет, когда ты убираешь волосы с лица, вот и все!
– Пока, мам! Люблю тебя!
– Зачем прятать лицо?
– Если я приду не в очках, – говорю я из дверей, – они решат, что я слишком стараюсь.
– Иногда не помешает чуточку постараться, – возражает мама.
– Могу сказать тебе то же самое.
Я дергаю за пояс ее халата. Она смеется. Ее смех удивляет нас обеих. У мамы такой вид, будто она сейчас заплачет, но вместо этого я слышу:
– Надо будет купить тебе новую пару. К следующей осени.
••
По-моему, даже когда папа был еще жив, из них двоих она все равно была более замкнутой. Противоположности притягиваются и все такое. Теперь у нее есть только одна настоящая подруга – Джулия, да и то лишь потому, что она не поставила на ней крест и живет по соседству. Когда-то давно, в промежутке между периодом ночнушки с синими цветочками и тем состоянием, в котором она пребывает сейчас, у нее бывали приступы какой-то нездоровой активности. Я прекрасно это помню. Она словно выплывала из воды на поверхность, судорожно хватая ртом воздух. Она была похожа на путешественницу во времени, которая вдруг не понимает, в каком году оказалась. Помню музыкальные занятия для мам и детей и как унизительно было оказаться намного старше присутствующих там малышей. Она оставила меня в классе, едва закончилась половина первого занятия, а потом я нашла ее плачущей в туалете. Помню книжный клуб для матерей и дочерей, в котором состояли ее бывшие коллеги и к которому мы присоединились, но так и не пришли ни на одну из встреч.
И конечно, были еще ежегодные семейные поездки со старыми друзьями отца из Йеля. Их дети были примерно одного возраста со мной. Их отцы когда-то были молодыми людьми, которые запечатлены на родительских свадебных фотографиях с мамой на плечах на танцполе. У меня остались странные, но прекрасные воспоминания о тех поездках, когда папа еще был жив, похожие на фрагменты калейдоскопа, – например, как меня с другими детьми завернули в одно огромное яркое полосатое полотенце, как нам было уютно в нем и как мы уснули все вместе прямо на песке. Как чья-то мама мажет мне нос кремом от загара.
После его смерти они продолжали каждый год приглашать нас. Каждый год мама упоминала эту поездку, а я не смела надеяться. Каждый год проходили дни между Рождеством и Новым годом, а мы оставались дома. Не знаю, почему они продолжали держать с нами связь, когда она так долго игнорировала их. Или им просто было очень жаль нас, или узы братства, сформировавшегося в общежитии во время первого курса папиной учебы в университете, были настолько крепким, что даже смерть не могла разорвать их – они соединили семьи и поколения. Когда мне было тринадцать, приглашение как раз совпало с ее очередным хаотичным приступом энергии, и вот, после пяти лет социальной изоляции, мы отправились с ними на острова Теркс и Кайкос. Если вкратце, поездка прошла не очень удачно.
Мама поправляет пояс на халате и отходит от меня, пятясь к лестнице.
– Ладно уж, иди веселись, маленькая нахалка, – говорит она.
Я выхожу из дома и сразу же проверяю телефон. Новое сообщение от Кэплана:
Не убивай меня, но я пришел пораньше, чтобы помочь с подготовкой.
