– Пожалуйста, возвращайся на вечеринку. – Она поворачивается ко мне спиной. – Пожалуйста. Как будто ничего не случилось.
Я выхожу, сажусь на пол у двери в ванную и прислушиваюсь к звукам воды, чтобы узнать, не плачет ли она.
10
Мина
Мне тринадцать, и здесь слишком темно, чтобы что-то разглядеть, или, может быть, у меня закрыты глаза. Я лежу на кровати в отеле. Кто знает, сколько людей лежало здесь до меня. Я не могу пошевелиться, потому что на мне что-то тяжелое. В воздухе стоит резкий запах.
Мне восемнадцать, и впервые в жизни я не чувствую себя изгоем. В воздухе снова стоит резкий запах, но я заставляю себя оставаться на месте, посреди толпы, дышу через рот и стараюсь сосредоточиться на чем-нибудь. На фоне темно-синего неба раскачиваются золотые шары, из белой глазури торта торчат высокие розовые свечи. И вот так выглядит любовь – растрепанной и сияющей. Кто-то пытается взять меня за руку и закружить в танце, но мне самой нужны мои руки, чтобы обнять себя и не дать рассыпаться на части. Но вдруг меня окружает обжигающий запах алкоголя. Я закрываю глаза, чтобы спрятаться от него, – но это ошибка, которую я повторяю из раза в раз.
••
Мне тринадцать, здесь слишком темно, и я не могу пошевелиться. На мне лежит кто-то тяжелый. Кто знает, сколько людей лежало здесь до меня.
Я тру кожу, пока она не начинает гореть. Мне надо очиститься от этого запаха. Снова стать самой собой. Я одна, но я понимаю, где нахожусь, и знаю, что Кэплан тут, рядом.
– Как долго меня не было?
– Фигня. Минут двадцать. Я могу прикоснуться к тебе?
Я качаю головой.
Кэплан протягивает мне полотенце.
– Прости, – говорю я.
– Не извиняйся. – Кэплан ведет меня через дом и парадную дверь на улицу. Я сажусь на бордюр, меня еще немного потряхивает, а еще становится холодно. И я чувствую себя глупо.
– Я…
– Пожалуйста, Мина, хватит извиняться.
– Но мне есть за что.
– Если уж кому и надо просить прощения, так это мне. Это я заставил тебя прийти.
– Глупо получилось. Никто меня не задирал. На меня не вылили свиную кровь.
– Ну да, только водку.
– Было здорово. Все веселились. А я все испортила.
Мы сидим молча. До нас доносятся звуки вечеринки.
– Со мной уже давно такого не случалось, – говорю я.
– Это из-за запаха?
– Да, наверное. – Я опускаю голову между коленями.
– Я могу прикоснуться к тебе?
– Да, – отвечаю я земле. – Сейчас все нормально.
Кэплан опускает руку на мою спину и начинает массировать ее широкими круговыми движениями.
– Я могу спросить тебя кое о чем?
– Конечно.
– Ты поэтому не хочешь учиться в Йеле? Потому что все это случилось с тобой во время той поездки с семьями друзей отца?
– Не знаю. Да, наверное. Он там учится.
Рука Кэплана замирает на моей спине.
– Сейчас он на третьем курсе, а значит, в следующем году все еще будет там.
– Я думал… Ты никогда ничего толком не рассказывала. – Голос Кэплана звучит как-то странно, искаженно. Это пугает меня. Я решаюсь поднять на него глаза.
– Ты никогда не говорила, что знаешь его, – продолжает Кэплан. – Я думал, это какой-то незнакомец. Кто-то из тех, кто остановился в том же отеле.
– Я не очень хорошо его знала, – отвечаю я. – Но да, он один из тех детей. Поэтому он и провожал меня до номера. И поэтому… Не смотри на меня так. Иначе я расплачусь.
Кэплан словно язык проглотил.
– Кэплан, не вздумай плакать, черт тебя подери!
Его руки обвиваются вокруг меня. Помедлив, я опускаю голову ему на плечо. Если бы не Кэплан, не знаю, как и когда я бы снова научилась позволять людям касаться меня.
– Их гребаная открытка на Рождество до сих пор висит на нашем холодильнике, – говорю я и начинаю смеяться.
– Боже, Мина!
– Ну это же смешно!
– Что тут смешного?
Когда я перестаю смеяться, Кэплан спрашивает:
– Зачем ты вообще подавала туда документы? Если знала, что он там учится?
– Я не думала, что меня примут.
Теперь Кэплану приходится ждать, пока я поплачу.
– Знаю, все посчитали меня неадекватной, когда я не стала подавать документы в другие университеты. Но я уже сказала тебе. Мичиган не был запасным вариантом. – Я рада, что моя голова лежит на его плече и он сейчас не может видеть мое лицо. – Я просто хочу быть там же, где и ты.
– А я хочу, чтобы никто из нас вообще никуда не уезжал.
Я слышу шорох колес по гравию. К нам стремительно приближается Куинн, спрыгивает с доски и подхватывает ее.
– Привет!
Кэплан не отвечает, я отодвигаюсь от него.
– Привет, Куинн.
– У вас тут все в порядке? – Он разглядывает нас в темноте.
– Да, все хорошо, – отвечает Кэплан.
– Как скажешь, – говорит Куинн. – Просто вон там, на подъездной дорожке, собрались девчонки, они перешептываются и смотрят сюда с таким видом, как будто это место преступления.
– Я просто как раз собирался проводить Мину домой, – объясняет Кэплан.
– Нет. – Я встаю с бордюра. – Вечеринка еще не кончилась. Возвращайся к Холлис.
– Все нормально, пойдем…
– Не будь тупицей. Ты не можешь уйти.
– Хватит уже. Я провожу тебя домой.
– Я и сама могу дойти.
– Знаю, что можешь, просто…
– Я могу проводить Мину?
Мы оба смотрим на Куинна.
