Я сдерживаю смех, решив приберечь это на потом.
– Эй, Кэплан?
– Да?
– Ты мой лучший друг.
– Ты тоже мой лучший друг, Мин. Ты это говоришь, потому что я не прошел?
– Нет, дай мне пару секунд.
Я обновляю страницу. Волнительность момента заставляет меня задержать дыхание, пока крутится иконка загрузки. Я надеюсь, я молюсь – чего почти никогда не делала, – чтобы он поступил, чтобы у него всегда все получалось и чтобы он одерживал победы всю свою жизнь. Но тут приходит сообщение от Холлис:
Ты забыл презик в моей машине.
Он прилип к Келлиной клюшке для лакросса[10].
Нас посадят за это.
Страница Мичиганского университета наконец обновилась.
– Кэплан, выходи! Ты что, плачешь? Иди сюда!
– Черт! – отзывается он. – Проклятье, мать твою!
Кэплан с грохотом открывает дверь кабинки, заслонив локтем одной руки лицо, а вторую руку он протягивает к телефону. Какое-то время он смотрит на экран, а потом поднимает на меня ошарашенный взгляд.
Я улыбаюсь так широко, что сводит скулы, и тоже плачу, как пить дать.
– Я прошел?
– Ты прошел!
Кэплан издает радостный вопль. Потом воет в потолок и вскидывает кулаки в воздух, как делает всякий раз, когда кто-то из его команды забивает гол, а затем крепко прижимает меня к себе, поднимает и начинает кружить.
– Поставь меня, – смеюсь я, – и позвони своей маме!
– Мама! – кричит он. – Боже, я должен позвонить маме!
Он хватает мою сумку и поворачивается, чтобы уйти, но тут же пихает мне ее.
– Прости, это твое. Прости. Что за хрень? – Кэплан проводит рукой по волосам, качает головой и широко улыбается. – Поверить не могу!
– Ну а я могу.
– Мина… Это же
– Да. А ты – это ты, Кэплан.
Он снова обнимает меня, быстро, но крепко, и вот его уже и след простыл. Интересно, каково это – точно знать, чего ты хочешь и в чем твое призвание? Конечно, Кэплан уже во всем определился. Он считает себя простым человеком и не раз говорил мне об этом, но на самом деле он просто чист душой. В Кэплане нет ничего дурного. Ни пороков, ни затаенных секретов. Я встряхиваю головой. Иногда так бывает, что даже после недолгого пребывания рядом с Кэпланом у меня возникает что-то похожее на похмелье (как мне кажется, именно так оно должно ощущаться). У меня как будто начинается ломка. Я ощущаю хандру. Иногда, когда он уходит, возвращение в реальность очень разочаровывает. Но Кэплану такое не знакомо – он всегда купается в лучах солнца.
Я прислоняюсь к стене и некоторое время стою так, добавляя ситуации чуть больше драмы. Потом не спеша возвращаюсь на урок физики.
5
Кэплан
Вечером того же дня я паркую машину вторым рядом, чтобы забрать Мину с работы в «Дастиз Букс», и изо всех сил налегаю на клаксон – просто мне хочется немного пошуметь. Она выходит в своем классическом образе: с легким раздражением на лице и в то же время едва сдерживая улыбку. В ее руках большая коробка.
– Из-за тебя меня уволят, – говорит Мина, садясь в машину и опуская коробку мне на колени. На ней черным маркером выведено большими буквами: «КНИГИ ДЛЯ МИНЫ». Я отъезжаю с такой скоростью, что взвизгивают шины.
– Господи, Кэп!
– Тебя не уволят, – говорю я. – Сара любит меня.
– Да, все женщины определенного возраста тебя любят.
– Эй! Меня любят все женщины всех возрастов!
Она закатывает глаза и открывает окно.
– Прости, это была шутка.
– Заткнись.
– Так, а что в коробке? – спрашиваю я. – Еще одна кучка книг, которые никто не хочет покупать?
– Нет. Я специально так подписала коробку, чтобы спрятать ее на работе. Это подарок тебе.
Я резко останавливаю машину у тротуара, чуть не переехав бордюр.
– И вылезай из машины, – говорит Мина. – Неуравновешенный тип. Я поведу.
Пока она обходит машину спереди, я открываю коробку. Внутри лежит еще одна коробка, обувная, а внутри оказывается пара синих высоких конверсов, прошитых желтыми нитками, с желтым язычком[11]. Мина открывает водительскую дверь.
– Мин… – Я вытаскиваю один кед и верчу его в руках. На пятке, тоже желтым, вышито: «КЭП». Мина, прислонившись к двери, наблюдает за мной. – Ну ты даешь!
– Я же говорила, что ты поступишь.
– Отступление от традиций? – Я легонько пинаю ее потрепанными черно-белыми кедами, которые сейчас на мне.
– У нас новая традиция. Я решила, что в них ты будешь выглядеть совершенно по-идиотски на вечеринках и на фотках в соцсетях.
Я вылезаю из машины и обнимаю ее, по-прежнему сжимая в руке кед.
– Спасибо!
– А, ерунда.
– Это не ерунда! Ты действительно думала, что меня возьмут.
Мина высвобождается из объятий.
– Я не думала. Я знала. – Она садится за руль.
– Обожаю, когда ты ведешь себя как стерва, – с гордостью заявляю я, усаживаясь на пассажирское сиденье, и тут же принимаюсь развязывать шнурки старых конверсов, чтобы надеть новые клоунские кеды. Мина широко улыбается.
– Сними ноги с приборной панели.
– Это моя приборная панель. А почему ты так улыбаешься?
– Да так, не важно.
– Давай-ка без всяких этих «не важно».
