Еще темнее полностью

– Ты такая красивая под этой тканью, я вижу всю тебя – даже вот это. – Я осторожно дергаю за растительность на лобке, похожую сквозь ткань на лесистый холмик.

Она судорожно всхлипывает, а я беру в горсть ее волосы и запрокидываю голову. Целую ее, заставляю открыть рот и ласкаю своим языком ее язычок.

Она стонет, ее пальцы гладят мое лицо, щетину на нем, а тело изгибается под моими прикосновениями.

Я осторожно задираю кверху ночную рубашку из нежного атласа, и та дюйм за дюймом открывает длинные ноги и прекрасное тело Аны. Я ласкаю ее голую попку, провожу ногтем большого пальца по нежной коже на внутренней поверхности ляжек.

Я хочу ее. Тут. На рояле.

Резко встаю, удивив Ану, и сажаю ее на рояль. Ее пятки ударяют по клавишам, те отвечают дикой какофонией. Ана испуганно смотрит на меня. Встав перед ней, я беру ее за руки.

– Ложись на спину. – Я помогаю ей лечь на крышку рояля. Тонкая атласная ткань льется сверху по черному лаку на клавиши.

Положив, отпускаю ее руки и стаскиваю с себя майку. Пятки Аны играют стаккато на басах и верхах. Я раздвигаю ей ноги, целую внутреннюю сторону ее правого колена и провожу вверх по ляжке цепочку из поцелуев и нежного покусывания. Ночная рубашка задирается все выше, обнажая тело моей девочки. Ана стонет. Она знает, что я задумал. Она сгибает ноги, и диссонансные звуки клавиш служат диким аккомпанементом для ее прерывистого дыхания.

Я добираюсь до цели: ее клитора. Целую его, наслаждаясь судорогой, которая пронзает тело Аны. Потом тихонько дую на волоски, освобождая пространство для языка. Еще шире раздвигаю ей колени и крепко зажимаю их под мышками. Она моя. Беззащитная. Вся в моей власти. И мне это нравится. Я вожу языком вокруг ее сладкого, чувствительного местечка. Она кричит, а я продолжаю снова, снова, снова, не давая пощады, передышки… не давая облегчения. Приподняв бедра, она корчится подо мной, просит большего.

Я не останавливаюсь.

Я лакомлюсь.

Наконец мое лицо делается мокрым.

От нее. От меня.

Ее ноги дрожат.

– Ох, Кристиан, пожалуйста.

– Нет-нет, детка, еще рано.

Остановившись, перевожу дух. Освещенная лишь слабой подсветкой для нот, Ана распростерлась передо мной в нежной атласной ткани, ее волосы разметались по черной полированной крышке рояля. Она великолепна.

– Нет, не надо, – стонет она. Не хочет, чтобы я останавливался.

– Это моя месть, Ана. Раз ты споришь со мной, я буду отыгрываться на твоем теле. – Я целую ей живот и чувствую, как под губами напрягаются мышцы.

Мои руки ползут вверх по ее бедрам, гладят, мнут, дразнят.

Я вожу языком вокруг ее пупка, а большие пальцы добираются до верха ее ляжек.

– А-а! – вскрикивает она, когда я вставляю в нее большой палец. Другой мой палец терзает ее клитор, медленно, мучительно медленно его поглаживая.

Она выгибает спину, отрывает ее от рояля, извивается.

– Кристиан! – кричит она.

Достаточно, Грей.

Подняв ее ступни с клавиш, я толкаю Ану, и она легко скользит по роялю. Я расстегиваю ширинку, беру презерватив и сбрасываю штаны на пол. Забираюсь на крышку, встаю на колени между ее ног и натягиваю презерватив. Она смотрит на меня жадным, нетерпеливым взглядом. Я ложусь на нее, и мы оказываемся лицом к лицу. Моя любовь и желание отражаются в ее темных, очень темных глазах.

– Я жутко хочу тебя, – говорю я и очень медленно вхожу в нее.

И выхожу.

И вхожу.

Она крепко держится за мои плечи и запрокидывает голову, широко раскрыв рот.

Она близка к кульминации.

Я наращиваю темп, ее ноги сгибаются, изо рта вырывается сдавленный крик, и она пульсирует. Я тоже. Растворяюсь в женщине, которую люблю.

Я глажу ее волосы. Она положила голову мне на грудь.

– Ты пьешь вечером чай или кофе? – спрашивает Ана.

– Что за странный вопрос?

– Я хотела принести тебе чай в кабинет, но потом поняла, что не знаю, понравится ли это тебе.

– А-а, понятно. Ана, вечером я обычно пью воду или вино. Впрочем, могу попробовать и чай.

Моя рука нежно гладит ее по волосам и по спине, гладит, мнет, ласкает.

– Мы в самом деле так мало знаем друг о друге, – говорит она.

– Да. – Она не знает меня. А если узнает…

Она приподнимается на локте и хмурит брови.

– Ты что?

Мне хотелось бы рассказать тебе все. Но если я это сделаю, ты уйдешь.

Я беру в ладони ее милое, красивое лицо.

– Я люблю тебя, Ана Стил, – говорю я.

– Я тоже люблю тебя, Кристиан Грей. Что бы ты ни рассказал, ничто не испугает меня.

Посмотрим, Ана. Посмотрим.

Я сажусь, соскакиваю с крышки рояля и снимаю Ану.

– В постель, – шепчу я.

Мы собираем яблоки, дедушка Тревьян и я.

– Видишь красные яблоки на дереве с зелеными?

Я киваю.

– Мы сделали так, что они там растут. Мы с тобой. Помнишь?

Мы обманули это старое дерево.

Оно думало, что будет приносить горькие зеленые яблоки.

Но приносит эти сладкие красные.

Помнишь?

Я киваю.

Он подносит яблоко к носу и нюхает.

– Понюхай.

Оно пахнет хорошо. Вкусно.

Он вытирает яблоко о рубашку и дает мне.

– Попробуй. – Я откусываю.

Оно хрустящее и сочное.

Я улыбаюсь. Мой живот радуется.

Эти яблоки называются фуджи.