– Начал дело. Свел знакомства. Думаю, через людей, которые наведывались в этот дом. Имя его стало звучать в разговорах чаще. Поговаривали, что он умудрился кому-то помочь в весьма деликатном деле. И человек этот преисполнился благодарности. Настолько, что забрал поганца на Восток. На время. Вернулся он не так давно, но с молодой женой и опять же с деньгами. Причем такими, что недели не прошло, как он уже вошел в Совет.
– А так можно? – удивился Странник. – Отец говорил, что деньги – не главное.
– Чего он только не говорил, – отмахнулся Дэн. – А по поводу денег… может, они и не главное в жизни, но способны изрядно ее облегчить. Деньги и связи, да… твой отец был против. Но его влияния не хватило. Слишком сильна была поддержка. И в основном исходила она от людей, которые несомненно имели связи с внешним миром.
– И вы их знали?
Дэн лишь пожал плечами.
– Это часть жизни, дорогой племянник. Возможно, не самая приглядная, но какая уж есть. А дальше все как-то вот… и пошло. Как пошло.
– Но вы считаете, что он не самостоятельная фигура? – уточнил Чарльз.
– Он обладает несомненным даром дурить головы женщинам, но для высокой игры этого мало. Да и подумайте, если бы он что-то мог, разве стал бы выжидать столько лет? Его используют. Вопрос лишь, для чего.
– А есть варианты?
– Безусловно. Самый очевидный – убрать нынешнего императора, заменив его на нашего.
– Это невозможно!
– Возможно, хотя, признаюсь, маловероятно. Слишком уж неудачная фигура.
Дэн сделал глубокий вдох и выпустил кольцо дыма.
– Он себялюбив, болезненно самоуверен, а это скажется. Пока он еще готов прислушиваться и прислушивается к тем, кого полагает полезными. Однако он не согласится на роль марионетки. А управлять им исподтишка будет сложно. Слишком уж непредсказуем. Нет… думаю, кто-то хочет обострить внутренние противоречия, которые накопились в империи, и подвинуть императора. Я имею в виду того, который там. – Он махнул рукой.
– Зачем?
– Как знать… возможно, собираются возвести на трон наследника? Или и его уберут, расчищая путь кому-то второй очереди? К слову, это куда как вероятнее.
– Почему?
На Чарльза поглядели с нескрываемым сочувствием.
– Потому что у них уже имеется до крайности удобная кандидатура на роль козла отпущения. Человек, на которого легко будет свалить вину.
– Вы думаете…
– Ваша сестра, как ни крути, является наследницей престола.
– Девятнадцатой.
– Может, и того ближе… но она сбежала из-под венца, что уже заставляет задуматься. Сошлась с подозрительным типом. Вышла замуж. И заметьте, за того, кто объявил себя императором!
– Бред, – тихо сказал Чарльз.
Вот только…
Если Императора убьют, то не окажется ли, что в покушении виноват именно он?
– Нет, это… я ведь…
– Люди меняются, – тихо произнес Дэн. – Особенно когда в перспективе этим людям обещают если не трон, то всяко место за ним.
– Погоди. – Эдди крутанул вилку и вперился тяжелым взглядом в хозяина дома. – Не сходится. Ему подмешивали яд.
– Но ведь не отравили, верно? Вы покинули столицу живым. Более того, полагаю, целитель, к которому вы обращались, если обращались…
– Маменька обращалась.
– Вот видите. Он ведь ничего не усмотрел? Следовательно, с точки зрения общества вы вполне здоровы и в своем уме.
– Но я…
– Умчались вслед за сестрой. Якобы желая ее вернуть. Конечно, не сразу, но все-таки… вот только мотивы легко переписать. Кто-то вспомнит ваше неосторожное высказывание. Кто-то вдруг решит, что вы вели себя подозрительно. Кто-то станет свидетелем разговора, которого, возможно, и не было, но как докажешь? Кому? И особенно если вы будете мертвы. Мертвецы, чтоб вы знали, не имеют склонности кому-то что-то доказывать.
Горло будто сжала невидимая рука.
– Спокойно. – Ладонь Эдди впечаталась в спину, и кусок, застрявший было в глотке, выскочил. – Справимся. Разберемся. И головы оторвем.
– Кому? – уточнил Странник.
– Всем.
И Чарльз согласился, что план хорош.
В комнату я возвращалась вновь под конвоем. Ну как возвращалась. Я пришла в себя оттого, что кто-то лил на лицо воду, а еще по щекам хлопал.
Я открыла глаза.
И едва не подавилась. Надо мной склонился Змееныш.
– Привет, – сказала я, подавив первое желание – послать его куда подальше.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он, и, готова поклясться, в голосе Змееныша слышалось вполне искреннее беспокойство.
– Голова кружится.
– Она каши много съела, Учитель, – робко заметила Салли, только какая – хрен ее знает. Я прикрыла глаза.
– А вы куда смотрели? – Раздражение его было колючим.
И Салли съежилась.
Куда смотрела? Да на него и смотрела. Как все здесь. И мне, стало быть, надо улыбаться. А не могу, прямо корежит от желания впиться в эту холеную наглую рожу.
Представлю, что это не он.
Чарльзу вот я бы улыбнулась. В конце концов, он муж, а мужу улыбаться можно и даже нужно. Муж – он ведь… не знаю.
У меня еще никогда мужей не было.
