– Может. Я не знаю, что такое микробы. Но тогда я понял, что и те, кто полагает себя свободными, на самом деле не свободны. Что в них сидит это. – Эрханен ударил себя по груди. – Та любовь. В людях. А сиу и орки… они вовсе никогда не знали свободы. Они были созданы много раньше людей.
Он присел на камни. И я опустилась рядом.
Ублюдок, конечно, но ведь мертвый уже. А мне надо кое-что узнать. Очень надо.
– Я заметил, что если я нахожусь рядом с женщинами, то дети рождаются. И живут. И доживают до года. А еще можно и без меня. Достаточно капли крови, чтобы они появились на свет. Однако эта кровь вновь же привязывает их к нам.
– И ты стал проводить опыты?
– Сперва я думал принести людей оттуда, из-за края моря, но понял, что у меня не хватит сил. Да и не факт, что получилось бы.
– А оставить все как есть? Драконы ведь все одно умирали.
– Это затянулось бы на столетия.
– Но ты говорил, что время не имеет значения.
– Говорил. Ты сообразительная, проклятая. Но дело в том, что это я теперь такой умный. Тогда… тогда мне не терпелось спасти мир. Мне казалось, что, если я промедлю, он погибнет.
Ну да. Как-то и сказать нечего. Сколько лет прошло? Много. А мир живой.
– Да и как знать, вдруг бы они решили забрать его с собой?
– Драконы?
– Мой брат вовсе не такой добрый и несчастный, каким кажется. Он тебе не скажет, но… не все города уничтожил я. Первый погиб сам. Он слабел. Медленно, но неуклонно. А с ним слабели и драконы, жившие в нем. И однажды они обезумели. Все, как один. Они поднялись в небо, чтобы обрушить свой гнев на окрестные земли. И ярость их была столь велика, что в ней и в огне родилась пустыня.
– Это… – По спине поползли струйки пота. – Та… которая мертвая?
– Не знаю, о чем ты говоришь. Но пустыня пылала гневом и жаром много дней подряд. А драконы, упавшие в пламя, напоили ее своей кровью. Я взял пески, чтобы изучить, и тогда-то обнаружилось, что эта кровь тоже годится.
– И все-таки ты больной.
– Наверное. Подозреваю, что средь нас вовсе не так и много было тех, кого можно назвать здоровыми. Одержимость – наше проклятье.
Он посмотрел на меня.
– Будь осторожна. В тебе изрядно нашей крови. Она спала, но теперь проснулась.
– Что ты сделал?
– Сперва… сперва я собирал тех, кто сам готов был уйти. Потом менял. Смешивал. Я силился ослабить путы, которые держали их.
– И создал эти… вещи?
– Не совсем. Я подумал, что кровь Предка будет всяко сильнее нашей, а стало быть, вполне способна заменить ее. И оказался прав. Я… нашел в том городе, в забытом уже городе, который умер, фиал с каплей крови. Всего одной, но ее хватило, чтобы вернуть надежду.
– Кому?
– Всем. Или думаешь, они не понимали, что происходит? Они понимали. Они приходили ко мне. Они смотрели. Ждали. Надеялись. Как я мог обмануть их? Но одной капли оказалось слишком мало…
– И ты решил получить остальные.
– Это не составило большого труда. Они все держались на грани.
– Погоди, – прервала я. – Я запуталась, честно говоря. Ты ушел из города. Забрал людей и драконов. Они пошли, потому что ты на них воздействовал. Твой брат так сказал. И я ему верю. Из того, что я видела.
Тошнота вновь подступила к горлу.
Драконов было жаль. Тех, кто умер в пещере, делясь кровью и плотью с остальными. И эту картину я не скоро забуду.
– Но ты говоришь, что появилась еще одна.
И сомневаюсь, что это действительно случайность.
– Я поглотил первую, – сказал Кархедон, слегка поморщившись. – Тогда это казалось разумным. Я вобрал в себя силу Предка.
И окончательно, надо полагать, свихнулся.
Нет, все-таки хорошо, что они вымерли.
– Ясно, – сказала я. – И потом ты пошел… творить, да? Ты уничтожал города…
– Пока они не уничтожили себя и мир, – поправил Кархедон. – Я сомневаюсь, что рана той пустыни затянулась.
А я не сомневаюсь, что она вполне себе жива и бодра. И… и сложно все. Если так, то этого засранца, выходит, надо поблагодарить? Они бы и вправду уничтожили, если не мир, то континент. Но благодарности в душе не ощущалось совершенно.
– Хорошо. Ты создавал артефакты. Сиу. Оркам… подземникам?
Кархедон склонил голову.
– Получился удивительный народ.
Ага, я помню, как удивилась, его увидев.
– Подгорникам? Людям? Или…
Людей всегда было больше.
– Люди были сотворены позже других. Кто-то из наших решил сотворить существо, подобное ему самому. Уж не знаю, что за блажь взбрела ему в голову. К счастью, получились вы. Слабые. Податливые. Не обладающие ни разумом сиу, ни силой орков, ни выносливостью подземников. Однако вы неплохо уживались рядом с нами.
Просто распирает от радости этакое слышать.
– Чтобы ты поняла, проклятая. Любовь иссушает. Сиу могли продержаться год или два, орки – до трех, но люди… известны случаи, когда люди, принявшие дар любви, существовали десятки лет! И это удивительно. В вас есть частица нашей сути. В буквальном смысле. Тот, кто творил вас, надеялся решить нашу проблему.
– Какую из?
– Дети. У нас изначально дети появлялись редко. Не каждая драконица могла понести, а те, которые могли, зачастую оказывались неспособны разрешиться от бремени. И тогда-то были сотворены люди.
– Так… тогда как они оказались за морем?
